Чтение онлайн

Комментарий к Глава 5. Иллюзия отношений. Часть 01. Чужая собственность [1] Талер — название крупной серебряной монеты. До 1850 года 1 талер = 1/10 кёлнской марки. (Средняя зарплата горничной – 6 марок в год)

[2] Крейцер — название серебряной монеты. В начале XVII века кризис денежного обращения в Германии привел к резкому падению качества разменных монет, в том числе крейцера. В 1619 на талер шло 108 крейцеров, в 1620 — 180 крейцеров, а осенью 1622 — 1000 крейцеров. В XVIII веке крейцер стал медной монетой. В книге 1 крайцер = 1/1000 кёлнской марки. (Средняя зарплата горничной – 6 марок в год)

[3] Кёлнская марка — В начале XVI века немецкие княжества попытались унифицировать денежную систему Священной Римской империи германской нации, и рейхстаг в Эсслингене установил в качестве эталона кёльнскую марку. Впрочем, наряду с маркой в Германии продолжали ходить такие монеты, как гульден (Gulden) и талер (Taler), а также более мелкие крейцер (Kreuzer), геллер (Heller), грошен (Groschen) и ряд других. (Средняя зарплата горничной – 6 марок в год)

[4] Шельмец – нечестный человек, мошенник.

[5] Zibbe – зайка, овца, крольчиха, овцематка, сука

[6] Muschi – «киска». В немецком двойное значение, так же как и в русском.

====== Глава 5. Иллюзия отношений. Часть 02. Блики ======

Беты (редакторы): Rioko Rain

(Райникендорф, L"ubars, 4 августа 1808 год. Ночь). Среда. (Бэн)

Бэн вышел из огромного дорого особняка и остановился на мраморных ступеньках, ожидая, когда слуги подведут его лошадь. Жак не сказал ничего нового, никаких зацепок или подсказок. Всё что они знали – гули выходили куда-то днём и более не возвращались. Два гуля у Жака и один у Марии. Бэн бы спихнул всё это на каких-то ненавистников Тореадоров, но Мария своего собиралась продать Каспару, и многие об этом знали. Идти против Вентру – плохая примета. Единственная связь – всем троим не более пяти лет как гулям, все мужчины, все родились в Берлине, все тренировались у Анжело и показывали неплохие результаты. Но таких в городе было много, почти каждый второй. А, значит, придраться пока не к чему. Бэн взял несколько личных вещей пропавших, надеясь, что Тремеры смогу дать ему более чёткие ответы.

Забравшись на Силь, он направил её в сторону старого Берлина. Жак жил в Рейнкендорфе, и до Берлина, даже на полной скорости, добираться минимум полчаса. Из-за Анжело Бэн не успел поесть, и долгий бесполезный разговор с позером Тореадором сильно вывел его из себя. Безнадёжность дела злила ещё сильнее и, пытаясь унять свое раздражение, Бэн достал со дна сумки старые помятые самокрутки[1]. Снизив скорость, он закурил. Сладкий запах конопли заставил Силь обижено фыркать, и Бэн похлопал ее по загривку, успокаивая. От одной сигареты особого эффекта не почувствовалось, и гуль достал вторую, завернутую в обрывок газеты, на которой большими буквами было написано «фармацевтика». Что именно было в той газете, Бэн уже и не помнил. Старая самокрутка была потрепана, и гуль пересыпал траву в свежий кусок бумаги. На дне сумки осталось еще пару сигарет, и он про себя отметил, что не мешало бы прикупить более свежей травы, а то эта путешествовала с ним уже пару месяцев и, попадая в разные передряги, могла бы считаться героиней сражений и неприятностей. Юноша смял остатки истлевающей бумаги и выдохнул густой белый дым лошадке в ухо, отчего обиженное животное остановилось и дернуло мордой. Бэн рассмеялся, чувствуя, как голова освобождается от тяжелый и давящих мыслей. Пришпорив коня, он поспешил в город.

Через сорок минут Бэн добрался до Тремерской капеллы. В гостевых стойлах гуль Палача отметил четыре лошади гулей и Каинитов. Одна – Анжело, ещё одна – Ларса, и две Новообращенных, что жили у западной границы города. Марианна встретила его с улыбкой, делая широкий жест в сторону малого зала, но Бэн отрицательно мотнул головой и без приглашения направился к покоям Тремера. Но на полпути его остановил голос Анжело. Гуль Сенешаля сидел с мрачным лицом в компании Ларса, Теорона и Грегориса. Последний завернулся в плащ так, что его с трудом можно было разглядеть. Похоже, Носферату всё ещё не освоил искусство изменения внешности и боялся показываться в людных местах.

— Продолжаю с делом Жака, — сразу сходу сказал Бэн, не собираясь задерживаться.

— Какие-то конкретные новости? — Кивнул Анжело.

— Ничего. Двое гулей пропали, и нет следов.

— Запиши к ним ещё Отто. Слуга Густава. Теперь это намного серьёзнее. — Анжело сунул ему в руку какой-то платок, — это его вещи, постарайся отыскать хоть какие-то зацепки.

— Простите, — вмешался Тореадор, который отложил свои бумаги и внимательно слушал их разговор. — Вы говорите, что пропали гули?

Мужчины повернулись к нему, словно только вспомнили о его существовании. Теорон откашлялся и, нервно загибая один из своих отчетов, что готовил для старших Вентру, запинаясь, стал объясняться.

— На прошлой неделе у меня тоже пропало двое. Я не говорил, так как не решался беспокоить из-за такой мелочи. Предположил, что их убили французы, когда они собирали для меня информацию. Но я не смог отыскать ни единого намека на их тела.

— Гули пропали, и ты ничего не сказал? — Строго переспросил Анжело.

— Я же говорю, что не хотел вас беспокоить, — стал оправдываться вампир.

— Когда именно это было, и как их звали?

— Карл Хельмут, пропал в прошлую среду, Ульрих Герберт в субботу.

— Слишком давно, — покачал головой Бэн, — не проверить.

— Отто пропал сегодня. Поспеши к Петру, и пусть Тремер попытается что-то выяснить. — Приказал гулю Палача Анжело.

Бэн кивнул и спрятал тряпицу в сумке.

— И ещё, — добавил Анжело, — Теорон, я знаю, у тебя хорошие навыки в чтении аур и распознавании прошлого. Отправляйся с Бэном, будешь заниматься этой проблемой с ним. С твоими бумажками я разберусь сам, тем более, я устал от твоего французского акцента!

Теорон блеснул глазами и, вздернув нос, поднялся. Общество Анжело ему так же не доставляло удовольствия, но спорить с системой молодой Тореадор не мог.

— Кхем, — подал голос Грегорис, показывая изодранный нос из-под капюшона, — Я бы тоже присоединился. Дело в том, что меня сюда прислал Сир по тому же вопросу. Вчера у него пропал слуга, и он просил получить разрешения на нового.

— Про новых будем говорить, когда узнаете, кто похитил этих! — Анжело махнул Носферату пальцем, указывая на дверь и явно давая понять, что дает добро на расследование.

Бэну пришлось просить аудиенции у Марианны, так как Пётр был бы не рад, если бы безродный Носферату появился в его обители. Через десять минут слуга Тремера провела их в один из малых кабинетов. Пётр даже не пожелал встречать Грегориса в своей основной комнате для приема.

Женщина проводила их до двери и оставила, поспешив в зал. Бэн постучал, больше для приличия, чем для извещения о своем появлении. Дверь распахнулась, и оттуда выскочила Дита. Она отшатнулась от Грегориса, а потом так же от Бэна. С тех пор, как они стали спать вместе, Бэн заметил, что девушка его чурается. Возможно, она, так же как и он, не желала распространяться о своих отношениях, а возможно...

— Заходите, — раздалось из команды.

Пётр сидел на единственном кресле и вульгарно вытирал окровавленные губы платком. Вампиры замерли у входа, а Бэн смело направился к хозяину капеллы.

— Объясню вкратце, — начал слуга Палача, — за последние три недели пропало шестеро, нет, семеро гулей. — Юноша замер, сводя брови. Внезапная цифра его напугала, — это вещи одного из тех, кто пропал сегодня. Вы должны отыскать его.

— Должен? — Переспросил Пётр с легкой усмешкой. — Я тебе ничего не должен.