Чтение онлайн

— Немного задержалась, — извиняясь, сказала она тихо Ангелине.

— Ничего. Я так рада, что ты всё же зашла. Мы переживали, что ты снова променяешь нас на книжную лавку, — Ангелина говорила легко и непринуждённо «Мы». Скорее всего, это она высказалась, Бэн же максимум – кивнул.

— Как я могла? — Улыбнулась Дита ещё шире, ещё притворнее.

Бэн повернулся на бок, засыпая, и девушка облегчено вздохнула, словно избавилась от тяжелого груза. Сев рядом с Ангелиной, она попыталась отвлечься болтовней с подругой, сплетнями, шутками. Лишь бы не думать о Бэне.

Через пару часов Дита действительно успокоилась. Она корректировала работу Ангелины и рассказывала о последней прочитанной книге. Женщина дала ей кусок сырой картошки, и Дита её с удовольствием жевала. С Ангелиной было хорошо. От неё исходил покой, и в ней ещё была жизнь, которой совсем не чувствовалось в Бэне. Лучше б она с ней сблизилась!

— Как у вас с Бэном? — Вырвала Ангелина её из приятных мыслей. — Он к тебе очень внимателен.

Дита решила не отвечать на эту фразу. Особого внимания со стороны старого гуля она не заметила. Даже наоборот, он словно стал её сторониться. Но ей это было лишь на руку. Лишнее внимание было ни к чему.

— Он сильно изменился за последние три недели, — продолжила Ангелина. — Очень радует. С ним стало намного легче, — женщина улыбнулась и внимательно посмотрела на Диту, от чего девушке сразу захотелось сбежать.

— Расскажи, как у тебя с ним было? — Спросила Дита, словно мало кошмаров про Бэна слышала.

— Ты хочешь про это слушать? — Удивилась Ангелина.

— Да, очень.

— Ммм, — Ангелина задумалась, смотря на потолок, — всё было внезапно и незаметно. Наполеон вошел в Берлин, и город был в ужасе. Катерина с ног сбивалась, пыталась сделать всё и за всех. Мы с Бэном помогали, как могли. Не спали почти две недели, трудились и ночью, и днём. Приходилось и в городе всё налаживать, и писем гору писать. Глеб и Глен помогали с почтой, Бэн ругался, что они снуют у нашего дома. Все были на пределе. Нам, наконец, выдался день, чтобы выспаться. А проснувшись, Бэн стал вести себя как-то странно. Улыбаться мне, протягивать руку... В общем, был любезен и вежлив. Говорил приятные вещи, разные намеки делал. Я была смущена. Обычно я вообще женщиной себя в его обществе не чувствую. Потом была ещё одна сумасшедшая ночь в огне. А, когда мы вернулись домой, он стал... Так нежен, — Ангелина запнулась, поглядывая на подругу, — сама не помню, как оказалась с ним в одной постели. Опущу детали, — откашлялась она, — но на следующий день он опять меня не замечал. Словно и не было ничего. Я немного расстроилась. Пыталась привлечь его, делала всякие приятные мелочи, трудилась и старалась больше обычного. Потом попыталась сама к нему в постель залезть, а он просто оттолкнул меня и сказал «не хочу». И уснул. Я рассердилась, потому что он мной воспользовался, а, когда этого захотелось мне, не пошел мне на встречу.

Она вздохнула, прерывая рассказ. Дита подумала, что это уже конец, но Ангелина продолжила:

— Следующей ночью мы нарвались на какую-то агрессивную компанию. Простые смертные. Французы. Катерина разозлилась и стала их истреблять. Они открыли огонь, и Бэн... Он просто прикрылся мной. Схватил за воротник и выставил перед собой, как щит. По счастливой случайности в меня не попали, но я была в ужасе. Вернулась домой и ревела несколько часов. Не только потому, что Бэн отказался спать со мной, а потому, что не видел во мне человека, не видел равную. Я – лишь предмет, которым можно воспользоваться для того, чтобы защититься от пуль или чтобы удовлетворить свои желания. Я обиделась на него. Сильно. Скорее, даже разочаровалась. Прошло какое-то время. Бэн приводил своих подружек к нам. Всего пару в месяц, но я знала, что он и у Марианны задерживается, и к вдовам бегает. И почти все его подружки были в него влюблены. Они в нём души не чаяли, молились и восхищались. А он приберегал каждую с расчётом, что завтра она будет съедена Катериной или другими старшими Вентру. Ты просто попала в удачную струю, давно он никого не приводил.

Дита кивнула. Ангелина, неверно поняв её жест, быстро пробормотала:

— Прости, я не хотела тебя обидеть.

— Что ты, — сразу успокоила она подругу, — как ты и говорила, мои отношения – это лишь тонкая грань за моей любовью к господину, — она подбодрила её улыбкой, и Ангелина продолжила.

— Месяца через четыре всё повторилось. Он вдруг стал внимателен, а через несколько часов мы уже придавались страсти и … Ты знаешь, он хорош. Я целовалась с ним и сказала, что люблю его. Это были просто слова, чтобы показать ему, как мне приятно от его ласк. Он улыбнулся. Очень мило. А следующей ночью он перерезал мне горло и оставил в какой-то канаве.

Дита в ужасе замерла, пытаясь не упустить ни единого слова.

— Катерина потребовала меня, и Бэн привел госпожу к моему телу. За тот год я, наверное, израсходовала всю свою удачу на остаток вечности. Рана была не очень глубокой, и я лишь потеряла сознание. Катерина дала мне крови и привела в чувство. Бэн развел руками и сказал, что я мешала ему работать. Катерина попросила потерпеть. И всё. С тех пор мы так и живем под одной крышей. Он называет меня сестрой и заботится. Но я не позволяю притрагиваться к себе, даже просто намекать. Ничего.

Дита продолжала смотреть на неё расширенными глазами с неподдельным ужасом.

— Прости, кажется, я тебя напугала. С тобой он ведет себя совсем по-другому. Тебя он ценит. Это очевидно, поверь.

— Спасибо, — выдавила девушка, чувствуя, как от страха немеют ноги.

— Что за гадости ты про меня болтаешь? — Спросил Бэн, не поворачиваясь к ним. Он проснулся, а давно ли – никто не знал.

— Ничего, кроме правды, — усмехнулась Ангелина.

— Ну, надеюсь, — Бэн поднялся и улыбнулся сестре в ответ. — Отвези почту и съезди на тренировку к Глену. И можешь не спешить, — говоря последние слова, он повернулся к Дите и уставился на неё так, что у девушки мурашки по коже пробежали.

— Хорошо, — спокойно ответила Ангелина, собрала почту и, поцеловав подругу в лоб, вышла из комнаты.

Диту трясло. Она с трудом сдерживалась, чтобы с воплями не убежать от этого маньяка. А он подошел к ней и, притянув к себе за талию, стал целовать и поглаживать ладошкой её грудь. В голове молотом стучали слова Ангелины. Что ждет её после сегодняшней встречи? Продолжит ли он их общение или прикончит, спрятав тело в ближайшей сточной яме?..

— Твои губы пересохли. Хочешь меня? — Спросил он, просовывая ей в рот свой язык.

Девушка не отвечала. От страха её тело одеревенело, она словно не чувствовала ничего. А Бэн стал ласкать её и снимать с неё платье. Дита зажмурилась, стараясь отогнать все плохое. Бэн переспит с ней и покормит, оставит в комнате, пока будет разогревать еду, и она соберет всю важную информацию для господина. Хозяин будет доволен. Значит, и она будет довольна. Бэн целовал её грудь, а Дита радовалась, что так легко может возбудиться, что её тело мгновенно отвечает на любые прикосновения, и ей даже не нужно хотеть его по-настоящему, чтобы уверить его в этом. И, когда гуль будет в неё входить, ей не будет дискомфортно или больно, потому что её тело всегда радо его движениям, не смотря на то, что разум скован ужасом.

Когда Бэн закончил, он замер с ней рядом в постели, удерживая и прижимая. Он целовал её волосы и поглаживал тяжелой ладонью, словно обследуя её тело.

— Хочешь поспать? — Заботливо спросил он.

— Да, — кивнула Дита. Она действительно не отказалась бы поспать пару часов.

— Ты можешь отдохнуть, пока я займусь кое-какими делами. Оставлю тебе ключ, а вечером заберу его из капеллы.

— Хорошо, — облегченно вздохнула Дита, понимая, что надолго избавится от него.

— Тогда спи, милая, — прошептал он ей с ещё большей заботой и нежно поцеловал в губы.

Дита улыбнулась и прижала голову к груди, стараясь забыть о Бэне, что продолжал лежать с ней рядом и не спешил уходить. Она закрыла глаза и притворилась, что засыпает. Юноша ещё несколько минут оставался в постели, потом поднялся, и Дита поняла, что он одевается. Быстро, бесшумно. Потом гуль собрал свои вещи и, прежде, чем уйти, вновь вернулся к лежащей девушке. Присев на край кровати он погладил её щеку и, нагнувшись, поцеловал её ладошки.

— Моя… моя, — услышала Дита, его сдавленный шепот, и от этих слов ей стало ещё страшнее.