Чтение онлайн

— Нравится? — спросила она, искоса поглядывая на него.

— Загляденье, — усмехнулся юноша.

— Может, потрогаешь?

— Обойдусь. Мне и так хорошо.

— Дита тебя насытила?

— Можно и так сказать. Очень трудно спать с другими женщинами, когда на уме лишь она.

— В моей постели ты уже года два не был, — она кокетливо пошевелила бедрами.

— Некогда, — махнул он на нее рукой. — И я сильно изменился для Диты. Ты была права, когда говорила, что если хочу удержать ее мне надо стать другим. А мне все время кажется, что она вот, вот и сбежит.

Тори вздохнула, очень показательно, с надрывом. Хотя Бэн все так же был мил ее сердцу, она переросла плотские желания и ей просто хотелось быть с ним рядом.

— Жаль мне ее, — сказала она задумчиво. — Когда смотрю на Диту, такую нежную, хрупкую, как цветок лилии, и представляю тебя, злобного варвара рядом, только нехорошие мысли в голове.

— Я ее не обижаю, — расстроено сказал юноша.

Бэн родился в те времена, когда женщина считалась полноправной собственностью мужчины. Муж имеел право наказывать свою жену и бить ее для ее исправления, ибо она принадлежала к его домашнему имуществу. Большинство семей жили по подобным законам, и хотя деревенские сохраняли веру в своих богов, подчинялись они церковным законам христианства. При этом гражданское право утверждало, что муж может бить жену не только для исправлений. Не одна женщина была забита насмерть. Вообще, средневековая традиция советовала мужу относиться к жене, как учитель к ученику, то есть почаще учить ее уму-разуму.

Совершеннолетним возрастом, позволяющим вступать в брак, считалось четырнадцатилетие для мальчиков и двенадцатилетие для девочек. Бэну было тринадцать, когда он уговорил отца посватать его за Катерину Кормфилд. Владелица имения была старой девой по тогдашним меркам, и влюбленный мальчик очень надеялся на благосклонность ее матери. Но Маргеретта Кормфилд распорядилась судьбой девушки иначе. Что, впрочем, серьезно изменило все их жизни.

Катерина стала женой Вильгельма Равенсбурга. Он был жестоким мужчиной. И был бессмертным. Этот брак, как и многие того времени, обернулся кошмаром. Катерина стала пленницей своего дома, обязанная служить хозяину.

Но никого это не удивляло. Такие случаи были повсеместными. В те времена даже создавались специальные законы, очень подробно регламентирующие наказания для женщин, убивших своих мужей. Доведенных до отчаяния побоями и издевательствами неверных жен сжигали на костре или закапывали живьем в землю. И Бэн, покинув любовь своего детства мог лишь молиться, чтобы Катерина родила десяток детишек своему мужу и смогла дожить до тридцати.

В сельских домах все было немного проще. Случались и браки по любви, и счастливые браки. Но Бэн все равно остался с мнением, что женщина-жена, должна быть собственностью мужа.

Но Диту в жены получить ему не предоставлялось возможным. Поэтому он и хотел стать вампиром и ее хозяином.

— Помоги мне выпросить ее у Петра! — Тори крутилась перед ним, задевая его голыми телесами.

— Я-то тут при чем?

— Тео умрет от зависти, если узнает, что я получила доступ к «бездонному сосуду»!

— Я повлиять на это никак не могу.

— Можешь. Замолви за меня словечко перед Дитой, и она сама договорится.

— А мне-то что с этого?

— Еще одна лишняя ночь с ней. Денег на меня мои ухажеры не жалеют, я бы выкупала ее на всю ночь и позволяла бы тебе резвиться с ней прямо тут.

— Звучит заманчиво. Только чую подвох. Какая тебе выгода?

— Кровь. И не только. Дита это престиж, статус. Тео рвет и мечет с тех пор как я уехала из поместья. Он все продолжает требовать с меня выплат или помощи с гулями. Сам без меня ничего сделать не может и при этом командует, как будто я его слуга. Когда братец узнает, что мне достался «бездонный сосуд» он умрет от зависти и будет за мной на коленях ползать, чтобы я ему позволила приходить. Тео большой фанат девушки, говорит у нее кровь божественного вкуса и питательней чем любая другая кровь. Я-то сама не пробовала, лишь мечтаю. Но мне большое удовольствие доставит утереть ему нос. И, — Тори хитро покосилась на юношу, — полюбоваться на тебя с подружкой. А то ты только рассказываешь, а мне и взглянуть не терпится!

— Да, ты извращенка, Тори, — усмехнулся Бэн.

— А ты только заметил, — Тори облизала губы и показательно погладила себя. — Я бы с наслаждением посмотрела, как ты резвишься со смертной. Еще и иметь возможность кусать ее при этом, вся горю от этих мыслей.

— Ха. Помниться ты с ума от ревности сходила из-за каждой шлюхи в моей постели, — Бэн перехватил ее руку и придавил ладонь к ее груди.

— С Дитой у тебя все по-другому. — Тори страстно вздохнула и потянулась к нему, — поласкаешь меня?

— Нет, — Бэн усмехнулся и оттолкнул ее.

— А что на счет подружки? Поговоришь с Тремером?

— Поговорю.

Тори закончила с нарядом и, взяв большие ножницы, неаккуратно срезала волосы. Собрав темно-рыжие пряди, она запихала и в пепельницу и подожгла лучинку. Волосы вспыхнули маленьким костерком, и женщина дернулась на мгновение, оскаливаясь и шипя. Пламя быстро погасло, и Тори с довольным видом затушила лучинку.

— Я готова. Как тебе? — Тори надвинула на глаза плотную кепку, какие носила рабочие и спрятала руки и карманах широкого пиджака.

— Похожа на низкорослого, большезадого рыбака, — прокомментировал Бэн.

— Что за претензии к моей заднице! — Возмутилась девушка.

— Она прекрасна и совершенно не годна для подобных прогулок.

— Мне надоело использовать ее для других вещей! Пошли уже убьем кого-нибудь. Я голодна и умираю от тоски.

— Это всегда пожалуйста, дорогая.

Бэн накинул свой плащ, и галантно подавая руку Тори, вывел ее из дома.

14 сентября — в Пруссии так называемым «Указом о регулировании» крестьяне были освобождены от оброка при условии уступки одной трети земли помещикам, а также получили право стать наследственными собственниками земли при условии дополнительных земельных уступок.

Виктория Грейс потратила ни одну свою ночь на обработку министров и их помощников, и множество значительных реформ изменили жизнь Германских земель.

Две женщины Бруджа на протяжении трех лет встречались с «великими женами» Пруссии и организовали движение «партия войны», выступавшее против Наполеона, в которое вошли все сестры погибшей королевы, а так же жены и сестры короля.

Свое основное влияние вампиры остановили на Марии Амалии Гессен-Гомбургской . Она была женой младшего брата курфюрста и поддерживала политические контакты со всеми видными политическими деятелями Европы. В сентябре 1811 года Мария выступила со знаменитым «Воззванием королевских принцесс к женщинам прусского государства» и основала Женский патриотический союз, став знаменитостью далеко за пределами Берлина. Это всколыхнуло массы и сделало толпу податливой, чего и добивались Изабелла с Викторией.

Хотя внешне положение города казалось стабильным, все прекрасно понимали, что это лишь вопрос времени. Наполеон собирал войска для продвижения на север, а для этого ему требовались деньги, которые он тянул с возмущенного германского народа.

Виктория приходила на тайные встречи Марии, поддерживая ее речи своими дисциплинами, и подталкивала народ на восстание. Нет, Тори не хотела устроить кровавую резню или бунт на главной площади Берлина. Ей просто требовалось неспокойная обстановка, которая помогла бы Грегорису в нужный момент выставить своих солдатиков и окружить Берлинский Дворец, подталкивая несговорчивого Принца к переговорам.