Чтение онлайн

– Как узнать, что ты влюбился? Это сложный вопрос. Но когда это произойдет, ты этого ни за что не пропустишь. Влюбившись, ты умираешь на короткую жизнь, умираешь для всех, кроме одного человечка, а когда воскресаешь, теряешься в пространстве, замечаешь, что что-то произошло, мир изменился вокруг тебя. Твое сознание больше не принадлежит тебе, оно полностью во власти того другого. Все мысли только о ней. В голове все кругом, все перемешивается. Ад становится раем, рай - адом. И тебе безразлично, где ты, главное находиться с любимым человеком, чувствовать его кожу, теплое дыхание, его самый приятный запах на Земле.
– Бабушка впечатлено смотрела куда-то в пространство и говорила, говорила, говорила...
– В твоей жизни меняется все, вкус кофе по утрам становится вкуснее, соленый чай кажется сладким, снег теплым, а сказочные мечты - вполне реальными. В животе оживают бабочки, твоя душа это жерло разбушевавшегося вулкана, а тело размякает, покрываясь мурашками при очередной встрече с ним. Но это еще не любовь. Это всего лишь типичная влюбленность, присущая всем без исключения. Любой, под бурным всплеском впечатлений с затуманенным разумом, воспринимает это обманчивое чувство за любовь. Любовь приходит позже. Она закаляется чувствами и жизнью. Жизнь это кузнец, а влюбленность и любовь - железо. Только влюбленность это хрупкий чугун, который может дать трещину в любой момент, а любовь - это закаленная хорошим кузнецом сталь.

Она замолчала. Я, закончив с супом, переключился на пюре с гуляшом. Украдкой посмотрев на нее, понял, что она все-таки догадывается, почему я спросил у нее про это. Сейчас она не решалась задать мне вопрос.

– Да, наверно, непосвященному, не испытавшему этих чувств человеку, не понять твою лекцию. Если честно, для меня не знакомы эти чувства, даже не представляю, как это может быть.

– Но все же ты, почему-то, задал этот вопрос.

А баба тоже не промах, заходит с тыла. Я задумался, сказать ей правду или снова попытаться увильнуть.

– Ну как? Вдруг наступит такой момент, а я его упущу. Мне же нужно знать симптомы этой болезни.

Я продолжал невинно лопать пюре. А бабушка не унималась.

– Неет! Если человек задает такой вопрос, значит он подозревает себя в таких чувствах. Просто так не спросишь.
– Она сделала паузу.
– Скажи, обрадуй бабушку, у тебя есть девушка? Она тебе нравится?

– Да, баб.
– Сдался я.
– Есть одна девушка, к которой я, так скажем, неравнодушен, она мне нравится. Но я не знаю, как иначе интерпретировать мои к ней чувства. Я никогда с ней не разговаривал на отвлеченные темы, только по работе. Знаешь, мне неважно было ее внимание, я видел в ней симпатичную девушку, мы встречались с ней взглядом, улыбались друг другу, на этом все кончалось. Она не задерживалась надолго у меня в голове. Бывало, я как-то смотрел как, Кира разговаривает по телефону, наблюдая за ее изящными движениями и светящейся улыбкой, хотя я могу так глазеть на любую красотку.
– Я замолчал, запивая воспоминания соком. Промочив горло, продолжил.
– Но все изменилось в понедельник. Когда я не обнаружил ее на работе, что-то внутри сжалось, мне не хватило ее приветственной, очаровательной улыбки. И когда я узнал об ее увольнении, я испугался. Испугался, что никогда не увижу ее. С того момента мои мысли только о ней. Бывает, она мерещится мне, и тот ком, что сжался до этого внутри, взрывается блаженством. После этого образ пропадает... Я даже не знаю, где она сейчас и что мне делать. Но я намерен найти ее. Но как, не знаю.... И что это по-твоему?

Бабушка улыбнулась.

– Ну, если судить по печальному блеску в глазах...
– Она протянула руку ко мне, приложила к груди.
– И тому, как бьется твое сердечко. Это уж точно недетские забавы.

– То есть, это любовь?

– Ну, симптомы присутствуют.
– Она поднялась со стула, повернулась к разделочному столу и загремела чашками, наливая чай.
– Но ни один доктор не поставит тебе точного диагноза. Каждый человек решает сам, что с ним. Любовь это, либо ж - морковь. Знаешь, любовь можно ведь нафантазировать, а потом поверить в эту фантазию и ошибочно влюбиться. Здесь нужно осторожно, чутко прислушаться к своим чувствам. Симптомы симптомами. Во все времена люди ради любви шли на немыслимые поступки - бросались в огонь, сражались на шпагах, устраивали войны и все в таком духе. Ты не представляешь, как ее найти, но все же это твоя цель, твой немыслимый поступок.

– Пусть так, но...
– Бабушка осекла меня.

– Не зацикливайся. Любовь не пройдет мимо тебя. Если она та самая - тому так и быть. Вот, давай лучше чайку с пирогом.

Наверное, она права. Не нужно сейчас заморачиваться - любовь это или еще что-то, пустая трата времени и собственных ресурсов, главное придумать, как найти Киру, ну а потом уж будем разбираться в чувствах.

– Вот, сынок, бери пирог, пей чай.
– Она поставила передо мной чашку и пододвинула тарелку с пирогом.

– М-м-м... С капустой - мой любимый.
– Восхитился я.

– По моему традиционному рецепту. Твой папа обожал его, он очень любил все домашнее. Хотя ему, с его непостоянным настроением, было трудно угодить. Бывало, испечёшь что-нибудь, он берет первый кусок на пробу, а сама стоишь с замиранием сердца смотришь на него, какой вердикт он вынесет. Каждому хочется, чтоб с достоинством оценили его труд. Он был очень, как это бы сказать, не то чтобы прихотлив, требователен к еде.

– С утонченным вкусом.
– Поправил я.

– Да, наверно, так. Но вот пироги он всегда без сомнений и критики съедал под чистую.
– Она замолчала, о чем-то задумалась. Я пытался уловить у себя в голове отрывки воспоминаний об отце.
– Ах!
– Неожиданно вскрикнула она и слегка ударила по столу.
– Чуть ведь не забыла.

Бабушка еще пару секунд смотрела на меня с выпученными глазами, затем соскочила и убежала в комнату. Откуда потом доносились копошащиеся звуки, сопровождающиеся тихим бормотанием. Похоже, она что-то искала и, найдя, бабушка направилась назад. Мой мозг завибрировал. Я схватил телефон, но он молчал. С каждым бабушкиным шагом пронзительная дрожь возрастала, застучали зубы, руки затряслись, в голове началась настоящая метелица, в глазах помутнело. Схватившись за голову, я начал глубоко дышать, пытаясь успокоиться. Будет ужасно, если баба застанет меня в таком состоянии. Когда же она появилась за спиной, в дверном проеме, синдром достиг критичной точки и мое тело чуть не вывернуло наизнанку. Дыхание сперло, раскрыв рот, я пытался набрать воздух. Бабушка села на свое место, держа в руках небольшую белую коробочку в виде куба. Как только шкатулка коснулась стола, приступ мгновенно исчез, но небольшой мандраж остался.

– Максим, да ты весь бледный будто мел.
– Ужаснулась она.
– Что с тобой? Ты болен?

– Все нормально, ба. Неожиданно поперхнулся.
– Я приложил ко рту ладонь, сжатую в кулак и кашлянул для правдоподобности.
– Побледнел аж от испуга, наверно. Что это?
– Перевел разговор на белую коробку.

Она еще несколько секунд с опаской, испуганным взглядом осматривала меня, затем, оставив подозрения, перевела взгляд на принесенный куб.

– Это память о твоем отце, его частичка. Не знаю, откуда у него эта вещь, никогда не видела ее у него.
– Она вздохнула.
– Незадолго до его исчезновения, он попросил меня об одолжении. Твой папа поручил меня передать это тебе не раньше твоего двадцать первого дня рождения. С чем это связано? Не знаю. Я пыталась ему объяснить, что могу не дожить до этого дня, но он уверял меня в обратном. Он сказал, что у него самого не получится это сделать. А я доживу.
– Она замолчала. Ее глаза намокли, но она сдержала слезы.
– Не знаю, почему он был так уверен в этом? Откуда он знал, что все так произойдет?
– Ее голос дрожал от накопившихся слез.
– Тем не менее, теперь это твое. Правда, я пыталась пару раз взглянуть на эту вещь, но у меня никак не получалось открыть шкатулку - крышка словно приклеена. Что в ней, я видела лишь однажды, когда отец передавал мне ее.

Бабушка пододвинула ко мне коробку. Это была обычная белая, с едва заметной гравировкой, из не понятного незнакомого мне камня шкатулка. Я повертел ее в руках, намеков на замки нигде не обнаружил. Крышка поддалась с первого раза. Внутри, на черной подушке, обхватив ее вкруговую, лежал широкий золотой браслет. Внешний вид, само исполнение рассказывали о его дороговизне. Основой браслета служил профиль цветка из пяти заостренных листьев и длинного изогнутого стебля, заключенного в золотой неправильный овал. От овала в обе стороны чередой убегали звенья в виде заостренной на концах подковы, соединенные между собой тремя цепочками. Каждое следующее звено было меньше предыдущего, поэтому ширина браслета уменьшалась ближе к застежке.

– Это просто нереальный браслет!
– Изумился я, доставая его из коробки.
– Просто огромный. И тяжеленный. Сто процентов - ручная работа настоящего профи. И золото, наверно, все двадцать четыре карата. Никогда ничего подобного не видел.

Зачарованный, я рассматривал золотой шедевр, вертя в руках. Наверняка ему ни одна сотня лет: исполнен в стиле этрусков, даже, наверно, эпохи императоров древнего Рима. Каждое звено-подкова изрезано образами каких-то существ и незнакомыми символами. И еще цветок. Цветок что-то мне напоминал, что-то знакомое, будто я уже видел подобный.

– Баб, а тебе не кажется этот цветок знакомым?

Она наклонила голову набок, рассматривая цветок.

– Нет.
– Ответила бабушка.

– Просто он мне что-то напоминает. Где-то я уже видел подобный. Значит, папа не объяснил, откуда у него это?
– Она повертела головой.

Я надел браслет на руку. Тот лег идеально по запястью. Повертел руку в воздухе, оценивая получившуюся комбинацию.

– Смотрится шикарно.
– Сказала бабушка.
– Ну все, теперь первый парень на деревне будешь.