В поисках красного дракона
Шрифт:
— Кажется, да, — кивнул Джон, — но я не понял, с какой целью вы скрывали, кто вы такой, от Эвин и других Хранителей.
Дедал снова вздохнул.
— Это не такой уж большой секрет, — пояснил он, глядя на отдалявшихся путников. — Каждый ребенок, попадая в Убежище, придумывает себе новое имя. Для них это новое начало, возможность начать с чистого листа, и никто не станет осуждать их за то, кем они были раньше. Я просто хотел получить такой же шанс.
— Притворяясь самим собой? — не понял Джон.
— Выдавая себя за человека чести, а не позора, — ответил Дедал. — Но даже после всех этих лет и моих добрых поступков имя Дедала все еще связывают с убийством племянника и смертью сына.
Джон покачал головой:
— На вашем месте я бы так не поступил. То, что вы притворяетесь своим младшим сыном, означает, что все ваши добрые поступки приписывают ему, а не вам. Какой смысл в искуплении, если искупаешь вину чужими руками?
Дедал не ответил. Некоторое время он пристально смотрел на Джона, потом повернулся и зашагал назад в Убежище.
— Всех благ, Главный Хранитель, — бросил он, не оборачиваясь.
Джон взглядом проследил, как Дедал исчез за башнями Убежища, и побежал догонять остальных.
Свет Подмира изменил цвет неба с темно-коричневого на оттенок подгнившего фрукта. Лора Липучка шла впереди всех с яркой медной лампой в руках, освещавшей им путь. Джек, к некоторому раздражению всех взрослых, держался у края круга света, отбрасываемого лампой, и прыгал то на свет, то в темноту, в полном восторге наблюдая за игрой двух своих теней. Друзья шагали на запад дружно в ряд и по пути обсуждали все случившееся ночью.
— Когда Дедал упомянул Короля Сверчков, — заметил Чарльз Берту, — я подумал, что ты в обморок грохнешься. Что тебя так взволновало?
Берт подавил дрожь.
— Еще одна старая история, из тех, что и для братьев Гримм слишком мрачная, хотя именно Якоб ее в свое время и пересказал в одной из сказок. Король Сверчков — квинтэссенция самого понятия «бука», — пояснил старик. — Шаги в темноте. Существо под кроватью. Монстр в чулане. Он — олицетворение ночного кошмара, и он очень даже реален.
В мире полно таких вот чудищ. Они были всегда и, наверное, всегда будут. Но что меня напугало, так это мысль о том, что Король Сверчков тоже был Паном. Это объясняет, почему легенды о нем родились среди детей, а не взрослых.
— Ты считаешь, что Король Сверчков и Орфей — одно и то же, раз уж миф пошел от него? — уточнил Джон.
— Надеюсь, что нет, друг мой. — Берт снова пожал плечами. — Из того, что сказал Дедал, можно заключить, что Орфей забирал детей сюда исключительно для компании Хью и Уильяму. Но, если верить Якобу Гримму, дети, которых утащил за собой Король Сверчков, пропали навсегда.
— И почему это во всех сказках дети непременно подвергаются опасности? — возмутился Чарльз. — Что, все сказочники устроили конференцию и порешили, что самые лучшие сказки должны обязательно испугать детишек до смерти?
— Это все Старики, — сказал Джек, который прыгал в воображаемые классики со своими тенями. — Они рассказывают эти страшилки, чтобы мы слушались и ценили их заботу. Но мы не слушаем, потому что знаем одну вещь, о которой они забывают...
Все истории правдивы. Просто некоторые из них так никогда и не случились.
Глава 19
Золотая армия
В отличие от пролива, разделяющего Кроатон и Убежище, который при низкой воде можно было пересечь хоть вброд, путь из Убежища на Центра-Терру лежал только по мосту.
Западная оконечность Убежища обрывалась скалой, на которой начинался этот мост. Он был сплетен из толстых канатов и старого дерева, и хотя доски и выцвели от непогоды, когда-то они были выкрашены в цвета радуги. Джон опознал скандинавское зодчество и находился под таким впечатлением, что не решался ступить на мост.
— В записях, относящимся к Эддам [54] , есть описания Радужного моста, — восторженно сказал он. — Интересно, этот имеет к ним какое-то отношение?
— Вполне возможно, — ответил Берт. — Стеллан занимался норвежской мифологией, а на Архипелаге есть несколько островов, уходящих корнями в истории Эдд.
— Слушайте, а собиратель скандинавских сказов Снорри Стурлусон [55] часом не наш предшественник? — поинтересовался Чарльз.
54
Эдды — имеются в виду «Старшая Эдда» и «Младшая Эдда», основное произведение германо-скандинавской мифологии.
Епископ Бриньольв Свейнссон в 1643 году нашел пергаментный кодекс, который содержал ряд песен о богах и героях, — о которых говорится и в книге Стурлусона. Бриньольв решил, что нашел произведение самого Сэмунда Мудрого, который в Средние века прослыл в народе могущественным чернокнижником. Сэмунду приписывали универсальную мудрость, и сложилось впечатление, что Стурлусон в своей «Эдде» основывался на сочинении Сэмунда. Бриньольв написал на списке найденного им кодекса: «„Edda“ Saemundi muliscii», то есть «„Эдда“ Сэмунда Мудрого».
С этого момента слово «Эдда» приобрело новое значение. Вскоре оно было употреблено в печати. Впоследствии было установлено, что найденные Бриньольвом записи не имеют никакого отношения ни к названию «Эдда», ни к Сэмунду, однако название это закрепилось за ними. Они стали называться «Эддой Сэмунда», «Песенной Эддой» или «Старшей Эддой». А книга Снорри Стурлусона была названа «Эддой Снорри» или «Младшей Эддой».
55
Снорри Стурлусон (1178 — 23 сентября 1241) — исландский скальд, прозаик, историограф и политик. Снорри больше всего известен как автор «Младшей Эдды», состоящей из «Видения Гюльви» (Gylfaginning), где излагаются сюжеты скандинавской мифологии, «Языка поэзии» (Skáldskaparmál) и «Перечня размеров» (Háttatal). Общепринято, что Снорри является автором «Круга земного» (Heimskringla), хотя некоторые ученые это мнение оспаривают. «Круг Земной» — это обширный свод саг, посвященных норвежским конунгам от легендарных времен вплоть до 1177 года. Снорри также приписывают авторство «Саги об Эгиле» и «Отдельной саги об Олаве Святом». Помимо своей литературной деятельности Снорри известен и как политик: происходя из знатного рода Стурлунгов, он принимал активное участие в общественной жизни Исландии.
Быстрая проверка в «Географике» доказала его правоту: ученый тринадцатого века действительно был Хранителем.
— Поразительно, — выдохнул Джон. — В таком случае, не бывал ли Стурлусон и в Подмире? Существуют сказания о великом змее — на самом деле, это был дракон, — который охранял корни мирового древа Иггдрасиль [56] . Напоминает легенду о золотом руне и стерегущем его драконе.
— Может, в Эддах есть подсказки, которые нам помогут? — обрадовался Чарльз. — Что там сталось с драконом и древом?
56
Иггдрасиль — Мировое дерево в германо-скандинавской мифологии — исполинский ясень (или тис), в виде которого скандинавы представляли себе вселенную.
Иггдрасиль покоится на трёх корнях. В «Младшей Эдде» Снорри Стурлусона один из корней уходит к асам в Асгард, второй — к инеистым великанам в Ётунхейм, третий — в Нифльхейм. Однако в «Речах Гримнира» «Старшей Эдды» говорится не о Нифльхейме, а о Хельхейме, и не о Асгарде, а о Мидгарде. Под первым из корней находится источник Урд, у которого живут три норны. Их зовут Урд («судьба»), Верданди («становление») и Скульд («долг»), они поддерживают вечную свежесть и молодость дерева. Под вторым корнем — источник мудрости, возле которого живёт грозный великан Мимир, самый могучий из всех великанов, он стережёт воды источника и никому не даёт из него напиться. По легендам, Один отдал свой правый глаз, чтобы испить воды из этого источника. Под третьим корнем — источник Хвергельмир («Кипящий котёл» или «Источник, который звенит»), из которого вытекают все подземные реки.
Позднейший миф рассказывает о мудром орле на верхушке ясеня, меж глаз которого сидит ястреб Ведрфельнир, о четырёх оленях на ветвях его и о драконе Нидхёгге в колодце Хвергельмир, подгрызающем его корни. Белка Рататоск, прыгающая по дереву, беспрестанно переносит вести от орла к дракону.
— Ну, если верить мифу, дракона порешили, дерево срубили, а мир канул в холод и мрак, — ответил Берт.
— Н-дас, вряд ли это нам поможет...
Мост, хоть и старый, был солидным и прочным, друзьям удалось пересечь его в считанные минуты. То, что они обнаружили по другую сторону, Джон немедленно обозвал «ур-лесом». Изначальный, выросший на заре человечества, с деревьями столь мощными, что всякий другой лес в мире выглядел просто картинкой в детском калейдоскопе по сравнению с этим.
Лес был мрачным и зловещим. И через него вела только одна тропинка, проходившая прямо посреди острова.
— Ой! — воскликнула Лора Липучка. — Чуть не забыла!
Она торопливо развязала свою поклажу и велела остальным сделать то же самое. Внутри друзья обнаружили красные плащи с капюшонами, которые, объяснила девочка, следовало надеть перед тем, как отправляться в лес.
— Это часть Лесного закона, — пояснила она, воюя с завязками плаща.
— Она права, — подтвердил Джон, листавший «Историю». — Здесь есть предупреждение на древнегреческом, в котором говорится о красных плащах. Оно, очевидно, связано с некоей спартанской легендой: красные плащи называются «щитами» [57] .
57
Красный спартанский плащ — на самом деле никаких подтверждений тому, что красный плащ у спартанцев имел отношение к слову «щит», я не нашла. Известно, что красный плащ являлся обязательным атрибутом военной амуниции, поскольку на нем не видно было крови.