Чтение онлайн

— Обычно идет серебряный талант [62] , — ответил Килрой, — но сгодится любая серебряная монета.

Чарльз с минуту рылся в карманах, выворачивая наизнанку, пока наконец не нашел то, что искал.

— Ага! — победно воскликнул он. — А как вам эта?

— Ирландский фунт? — удивился Джон.

— Моя счастливая монета, — пояснил Чарльз.

— Не уверен, что подойдет, — мрачно сказал Джон.

— Вот почему я раньше не упоминал о ней, но, с другой стороны, сейчас она со мной, и это везение, нэ?

Он протянул монетку паромщику, который, даже не удостоив ее взглядом, сунул ее в плащ. Килрой шагнул назад и сделал знак остальным забираться в лодку.

Друзья расселись, без всякого видимого усилия паромщик оттолкнулся шестом, и лодка плавно скользнула по воде.

Джек проснулся в темноте.

По ощущениям он находился в небольшой каменной комнатке футов десяти в ширину и двенадцати — в длину.

Потолок был высоко над головой, на стенах были укреплены подсвечники, но кроме этого в комнате, очевидно являвшейся тюрьмой, не было никакого убранства.

В массивной двери, выше, чем Джек мог допрыгнуть, было вырезано малюсенькое окошко, забранное металлическими прутьями.

Света из коридора было достаточно, чтобы Джек смог осмотреться, когда глаза привыкли, но не более того. И не нужно говорить, что его вторая тень все еще была при нем.

— Эй! — поколебавшись, окликнул Джек. — Здесь кто-нибудь есть?

Через окошко раздался ответ, которого Джек никак не ожидал.

Песенка. Детская песенка, исполняемая детским голосом:

Джек вздрогнул. Песенку придумали дети в разгар великой лондонской чумы [63] . Эта версия была старше той, которую знал он сам, когда был ребенком — когда был ребенком в первый раз, — но не менее достоверная. Он понял это по строчке «ап-чхи». Чих был симптомом болезни — а потом чума тысячами косила своих жертв.

— Я Джек, — снова окликнул он. — А ты кто? Кто там?

Пение резко оборвалось. Раздался неуверенный девчачий голос:

— Эбби. Эбби Торнадо. Зачем ты здесь, Джек?

— Меня схватил золотой Заводной, — ответил Джек. — А когда я очнулся, то уже был здесь.

— Золотой Заводной? — послышался другой голос, на этот раз мальчишеский. — Хотел бы я на это посмотреть, да уж. А меня вот схватил обычный Заводной.

— Вы — Пропавшие Мальчишки? — спросил Джек. — Вас утащили сюда?

— Кого — да, а кого и нет, — ответила Эбби Торнадо. — Здесь столько много детей. Некоторые из Убежища, а некоторые из других мест.

— Я из Прайдейна, — сказал мальчик. — И я хочу домой!

Прайдейн. Архипелаг Грез. По крайней мере, Джек нашел кое-кого из пропавших детей.

— Почему вас сюда забрали? Что это за место?

— Это должна была быть здоровская игра, — пояснил мальчик. — Это была просто игра — вот и все.

— Мальчик в золотом плаще и с головой и рогами барана пришел к нам и сказал, что если мы поиграем с ним, то нас заберут в место под названием остров Радости, где не надо ложиться спать и можно есть пирожные и конфеты, и никто не будет нам указывать, что делать, потому что на острове нет ни одного взрослого.

— И что это за игра?

— Мы должны были вылезти из кровати как стемнеет и пойти на пристань. И когда часы пробили полночь, мы подожгли корабли.

— Зачем?! — воскликнул Джек.

Мальчик помолчал, потом ответил, и в голосе слышалось, что он и сам не уверен:

— Я... я не знаю. Музыка так сказала, вот мы и... А когда мы подожгли корабли, то стали ждать Короля Сверчков, чтобы он забрал нас на своих кораблях-драконах, и они должны были доставить нас на остров Радости, а вместо этого привезли сюда.

У Джека по коже прошел мороз. Король Сверчков. Орфей. Это многое объясняло.

— А на кораблях сюда переправили всех детей?

— Нет, — сказал мальчик. — Кого-то он оставил на кораблях, а кого-то ссадил здесь.

— Уже много дней никто не возвращался, — добавила Эбби Торнадо. — Мы есть хотим. Ты не принес с собой еды, а? — с надеждой спросила она.

— Извините, нет, — ответил Джек.

— Ох... Ладно, хочешь поиграть? — предложила Эбби.

— Я мало знаю игр, — признался Джек.

— Хочу поиграть в «Три-три — нет игры!», — сказал мальчик. И тише добавил: — Домой хочу.

— Смелее, — подбодрила его Эбби Торнадо. — Три-три — нет игры!

— Три-три — нет игры! — откликнулся мальчик, за ним другой, и еще одна девочка, и мальчик, еще и еще, пока голоса не слились в тихий гул, эхом отдававшийся по коридорам их мрачной сырой темницы.

«Все это началось как игра, — думал Джек про себя. — А теперь это помогает им выживать. И, похоже, мне тоже».

«Три-три — нет игры!»

Килрой-паромщик перевез друзей на следующий остров, Фалун, который располагался в четвертом районе.

Паромщик был не из болтунов, но отвечал на все вопросы, которые ему задавали, просто и без колебаний.

Детей, сказал он, вероятнее всего, забрали на седьмой остров Подмира. Там находилась крепость, прежде в ней часто держали узников — иногда веками. И дети не исключение.

Лодка причалила к галечному берегу, где Килрой и простился с путниками. Чарльз подумывал спросить еще о чем-нибудь, но когда паромщик наклонился приладить руль, Чарльз успел заглянуть за черные очки Килроя.

У паромщика не было глаз, а на том месте, где они должны бы находиться, виднелись ряды острых зубов.

Чарльз отскочил от лодки и больше уже не оглядывался.

Фалун, шестой остров, был всего лишь огромной каверной в земле, расщеплением породы, светившимся изнутри красным свечением мифической Ямы, прообразом которой и послужил Фалун.

— Данте шел за Беатриче? — уточнил Джон.

— Именно, — кивнул Берт, указывая на ступени, вырубленные в склоне каверны. — Веди нас, Хранитель.