Чтение онлайн

В идеальном мире Ноа ДКП следует раздавать направо и налево: «Если вам нравятся мужчины и вы думаете о том, что, возможно, когда-нибудь, наверное, у вас с мужчинами что-нибудь будет, – начинайте принимать ДКП».

Отправляясь в командировки в родном штате Миннеаполис и за его пределами, Ноа напрасно искал вдоль дорог билборды, предлагающих чудесное средство. Почему ДКП не предлагают на каждом углу? – думал он. Ноа, выросший в лоне церкви баптистов-пятидесятников, обладатель громогласного голоса, стал идеальным поборником ДКП. Эту тему он начал обсуждать со всеми подряд, даже со случайными знакомыми.

Однажды в доме Ноа оказался друг его друга, 24-летний чернокожий гомосексуалист, специалист инвестиционного банка. Хотя молодого человека Ноа совсем не знал, он решил поделиться с ним ценной информацией и беззаботно спросил: «Эй, а ты ДКП принимаешь?» Вопрос поставил гостя в тупик. «Ух ты, какие вы тут вопросы задаете!» Больше Ноа ничего не сказал. Он уже давно не скрывал свою ориентацию, долго жил с ВИЧ-положительным партнером и в ответ на свою откровенность ожидал того же от других, пока не понял, почему людям может быть неудобно обсуждать эту тему.

«И вот я решил, что нашел подходящее время совершенно ненавязчиво поговорить с молодым человеком про ДКП. Я даже не подумал о том, что задать такой вопрос – по сути, то же самое, что спросит человека про его ВИЧ-статус, потому что не принимать ДКП может ВИЧ-положительный, а я никогда не стал бы в лоб спрашивать человека о его ВИЧ-статусе, если он сам не хочет поговорить об этом».

Другую попытку Ноа предпринял на ужине в Нью-Йорке – свой вопрос он задал семи обеспеченным гомосексуалистам, среди которых были близкие друзья и просто знакомые. Один ВИЧ-отрицательный парень рассказал о свежем исследовании ДКП. Другие присутствовавшие заявили, что единственной причиной принимать ДКП является желание заниматься незащищенным сексом. Гости заспорили, и вдруг Ноа сказал, что начал принимать препарат.

«Казалось, взорвалась бомба. Все замерли и уставились на меня с выражением, говорящим “Зачем ты об этом всем рассказываешь?” Наконец один мой друг нарушил молчание: “Знаешь, не надо на ужине обсуждать ДКП”». Ноа знал, что его друг просто шутит, пытаясь разрядить обстановку, но он был ошеломлен. «Все же тут знают, что я занимаюсь сексом, да?» – думал он. «Я хотел продолжить беседу, но кто-то сказал: “Ноа, хватит. Мы не будем больше обсуждать ДКП”».

Ноа понял, что тема эта сложная. «Предполагалось, что представители моего поколения не заразятся ВИЧ, потому что мы знаем, что надо делать: нужно просто пользоваться презервативами». Ноа также понимал, что есть те, кто впервые получил положительный результат анализа на ВИЧ. «Сегодня заразившийся ВИЧ человек терзается чувством вины сильнее, чем тот, кто, как мой бывший, заразился несколько десятилетий назад. Если человек заразился в прошлом году, он с ужасом сознает: Я мог принять меры, чтобы не допустить этого». Он пытался представить, как горько представителям старшего поколения сознавать, что друзья, которых они похоронили, могли быть до сих пор живы, если бы ДКП появилась раньше. «Разговоры о ДКП, которые я вел, могли вновь напомнить людям об утратах, ранить их чувства, заставить страдать от чувства вины, поэтому для себя я решил, что больше об этом со всеми подряд говорить не буду».

Какое-то время он ни с кем своими мыслями не делился. А потом наступило Рождество. Близкие Ноа жили за сотни миль, в Пенсильвании, поэтому на праздничный ужин его пригласила Линн, бывшая коллега, которая отмечала праздник со своей семьей в загородном клубе. Линн всегда носилась с Ноа как с писаной торбой, засыпая вопросами: «Ты выспался? У врача был? Хорошо кушаешь?», имея в виду «Сколько стейков на этой неделе ты съел?». Ей всегда удавалось разговорить Ноа, если казалось, что он чего-то недоговаривает.

В этом году он решил, что должен отблагодарить Линн, и на Рождество пригласил гостей к себе. За столом собрались пятеро, и Линн задала вопрос, с которого всегда начинала разговор: «Ноа, ты за собой следишь? У врача был?»

Он замер. «О господи, сейчас мне придется сказать этой пожилой паре, моим приемным родителям, что я принимаю ДКП». Ноа не нашел что ответить, а такое с ним редко случалось, и его молчание вызвало беспокойство. Линн и ее дочь заговорили одновременно – они требовали рассказать, что происходит.

К тому моменту Ноа уже смеялся. Наконец он ответил: «Сначала я должен сказать, что разговор, очевидно, будет очень личным и я не думаю, что вы к нему готовы». Несмотря на то что они с Линн были близкими друзьями, на рождественских обедах в загородном клубе свою сексуальную жизнь они обычно не обсуждали. Линн знала о том, что бывший партнер Ноа был ВИЧ-положительным, но Линн он ничего не сказал, потому что понимал – она будет трястись над ним еще сильнее.

«Тогда я подумал, что в этом, пожалуй, нет ничего плохого, – говорит он. – Я сказал себе: “ты собираешься кое о чем рассказать друзьям, с которыми ты очень близок и которые боятся, что ты заразишься ВИЧ. Не надо отвечать им небрежно. Ты ответишь так, что они перестанут за тебя бояться, и они будут вместе с тобой радоваться жизни”. Я так и сделал. И все сложилось прекрасно».

Если для Ноа и других гомосексуалистов ДКП стала даром, то жителям других стран, где свирепствовал ВИЧ, повезло меньше. В Африке большинство заболевших – это девушки и женщины, из 25 миллионов ВИЧ-инфицированных они составляют почти две трети. Ученые, посвятившие себя изучению ВИЧ, считают, что позитивные результаты исследования iPrEx и применения ДКП в парах вселяют надежду на то, что самым уязвимым женщинам, населяющим африканские регионы к югу от Сахары, удастся помочь. Если ДКП помогает гомосексуалистам не заразиться, в том числе в парах, где один из партнеров – ВИЧ-положителный, африканским женщинам она тоже поможет.

Разве не так?

Тысяча маленьких ранок

Джинни Марраццо окончила телефонный разговор с Майком Чайренье (Mike Chirenje), который когда-то вместе с ней возглавлял исследования в Зимбабве, за полмира от ее кабинета в Университете Вашингтона, и едва заметно улыбнулась. Группы ученых в южноафриканских странах, Уганде и Зимбабве, прилагали титанические усилия для того, чтобы обследовать более 5000 женщин в рамках проекта, на который Национальные институты здравоохранения США выделили больше 100 миллионов долларов. «Наблюдение за группами вагинального и орального применения препаратов для контроля над эпидемией», самое масштабное в мире клиническое исследование влияния ДКП на распространение ВИЧ-инфекции среди женщин, проходило так, как было задумано. [42]

В рамках этого исследования отобранным случайным образом ВИЧ-отрицательным женщинам предлагали использовать один из трех вариантов профилактики: вагинальный гель или один из двух препаратов для перорального приема в таблетках. Одним из этих препаратов была «Трувада», а гель и другой таблетированный препарат содержали один из двух входящих в «Труваду» компонентов – тенофовир. Принимать препараты нужно было каждый день, независимо от того, занимались женщины сексом в этот день или нет. Как обычно бывает в клинических исследованиях, примерно половина женщин получали плацебо – гель или таблетки без действующего вещества, но не знали об этом. VOICE был огромным механизмом, состоящим из пятнадцати стационарных лабораторий и тысячи подвижных элементов – Марраццо и Чайренье приходилось постоянно общаться, чтобы держать друг друга в курсе происходящего.

Они только что разговаривали с сотрудниками одной из своих лабораторий и остались довольны тем, что услышали. Ученые сообщали о том, что женщины регулярно являются на обследования и постоянно принимают назначенное им средство. Этот вывод сделан на основании рассказов самих женщин и количества неизрасходованного геля или таблеток, которые они обязаны вернуть, приходя на прием. Женщины были довольны тем, что в рамках исследования они бесплатно получают противозачаточные средства, ежемесячно консультируются с врачом, их проверяют на ВИЧ и другие ИППП. В африканских странах, расположенных южнее Сахары, возможности системы здравоохранения чрезвычайно скудны, поэтому доступность этих услуг привлекла в программу множество участниц. Свою готовность они демонстрировали каждый месяц – больше 90 % приходили на осмотры регулярно. Каждую участницу наблюдали в течение трех лет, и с самого начала программа пользовалась огромной популярностью.