Чтение онлайн

Передо мной на тарелке высилась внушительная горка пастромы, Ронан заказал салат с продуманным составом; мы удобно устроились и принялись болтать. Он много улыбался, но был не таким, как всегда. Он попросил меня вспомнить, когда мы с ним виделись в последний раз. Это случилось по окончании научной конференции в Сиэтле, мы столкнулись в уличном кафе недалеко от гостиницы – Ронан в футболке и шортах наслаждался солнцем и напитком. Мы разговорились про его партнера Брайена, с которым Ронан встречался в Нью-Йорке; отношения становились все серьезнее, и пара планировала пожениться. Помню, как я радовалась за него, мы грелись на солнце и подшучивали друг над другом.

Тогда я не знала о том, что Ронан и Брайен договорились о сохранении определенной свободы в сексуальных отношениях. Когда оба бывали в Нью-Йорке, они спали только друг с другом, но во время командировок, которые случались несколько раз в год, каждый из партнеров мог заняться сексом с кем-то еще. По возвращении домой и до того, как заняться незащищенным сексом, они сдавали анализы на ИППП и ВИЧ и, получив отрицательные результаты, возвращались к привычной сексуальной жизни. Такой порядок был нерушим и давно стал привычным, так что они его даже не обсуждали. За два с лишним года ни один из них ни разу не заразился ИППП, даже несмотря на то, что оба имели множество партнеров вне отношений.

Вечером того дня в Сиэтле, пока я наслаждалась одиночеством в ванне своего гостиничного номера, Ронан пропустил еще несколько стаканчиков и направился в местную сауну, популярную у гомосексуалистов. Он завернулся в полотенце и несколько минут походил туда-сюда, пока не встретился взглядом с симпатичным светловолосым шатеном. Они немного поговорили и поняли, что нравятся друг другу и хотят заняться сексом. Вскоре они были в душевой кабинке и снимали друг с друга полотенца.

Новый знакомый начал с оральных ласк, но быстро дал понять, что готов двигаться дальше. В том, что касается анального секса, Ронан был универсалом, то есть мог быть и активным («верхним»), и пассивным («нижним») в зависимости от желаний партнера и обстоятельств. Со случайными партнерами он предпочитал быть активным, поскольку в этом случае риск заразиться ВИЧ ниже. Обычно он пользовался презервативом – так было и тогда, в сауне.

«В самый разгар близости я посмотрел вниз и увидел, что презерватив порвался». По-прежнему тяжело дыша, он дотронулся до плеча парня и сказал: «Эй, презик порвался. Какой у тебя ВИЧ-статус?»

– Положительный, – ответил тот, – но у меня необнаружимый уровень.

Ронан успокоился. Если парень принимает препарат от ВИЧ и вирусная нагрузка у него необнаружимая, риск заразиться от него для Ронана практически равен нулю. Кроме того, Ронан же был «верхним», так что риск еще ниже. Этот парень был таким горячим и им было так хорошо, что жалеть о случившемся бессмысленно.

Когда поздно ночью Ронан вернулся в свой гостиничный номер, его посетила одна мысль, и он принялся рыться в своем несессере. Помимо презервативов он взял с собой базовый набор препаратов – такой, какой он сам прописал бы пациенту после секса с ВИЧ-инфицированным партнером; такая практика называется постконтактной профилактикой (ПКП). Такие препараты – еще одна страховка на случай, если во время секса в командировке презерватив порвется или слетит.

Доза была большой, но Ронан решил, что это уже неважно, и проглотил таблетки – на всякий случай. Препарат для ПКП он собирался принимать до того момента, как получит отрицательный результат анализа на ВИЧ.

Он вернулся домой из Сиэтла и через несколько дней вышел на работу. Войдя в клинику, он нашел старшую медсестру и сказал, что у него нужно взять анализы на ИППП и ВИЧ. Та оперативно набрала кровь в пробирку, собрала мочу, длинной палочкой взяла мазок из глотки и с миндалин – стандартная процедура, материал на ВИЧ, сифилис, гонорею и хламидиоз у человека берут из всех мест, куда во время секса могла попасть инфекция.

Поскольку клиника, в которой работал Ронан, была государственной и он лично знал всех сотрудников департамента эпиднадзора, он не хотел, чтобы его настоящее имя было связано с каким-либо положительным тестом, информация о котором сразу попадет в реестр департамента здравоохранения, поэтому анализы он всегда сдавал анонимно, а в графе «имя» писал «Ричард Смит». Дату рождения он всегда вписывал свою, чтобы не спутать результаты своих анализов с другими, и указывал, что анализы пациент сдает по направлению другого врача.

Результаты своих анализов Ронан всегда проверял сам, но, поскольку на проверку уходит несколько дней, он сразу же забыл об этом, разбирая дела, накопившиеся за время его командировки в Сиэтл. Прошло несколько дней. Ронан как раз беседовал с организатором одной из программ по ВИЧ, когда у него зазвонил телефон. Звонили из лаборатории по поводу одного из пациентов Ронана. Обычно такие звонки принимал кто-нибудь из дежурных врачей, но в тот раз все они были заняты, и звонок перевели ему.

– Ронан? – звонил Дэвид, один из ординаторов, которому выпало дежурить в лаборатории.

– Слушаю.

– У одного из ваших пациентов положительный тест на ВИЧ.

– Так. Имя и фамилия?

– Ричард Смит.

Еще можно было надеяться на то, что это другой Ричард Смит, но как только ординатор прочитал дату рождения, совпадавшую с датой рождения Ронана, надежда мгновенно исчезла. Позже он даже нашел определенную иронию в том, что о своем положительном ВИЧ-статусе он узнал, когда по телефону ему назвали другое имя, однако в тот момент ему показалось, что все вокруг померкло. Каким-то чудом он не выронил трубку и спокойно ответил: «Хорошо, спасибо за подробности и спасибо, что сообщили». Он сказал ординатору, что для подтверждения результата закажут вестерн-блот, который будет готов через два дня. В глубине души он знал, что и этот результат окажется положительным.

Ронан повесил трубку и посмотрел на сидящую по ту сторону стола коллегу. Они работали вместе уже больше десяти лет, Ронан ее любил и уважал, он почувствовал острую потребность рассказать о том, что узнал, ему нужно было ухватиться за кого-то, пока волна ужаса не захлестнула его с головой.

«Можно ли ей рассказать? – думал он. – Заметила ли она, что со мной что-то произошло? Видно ли это по выражению лица?»

– Прости, Наоми, – сказал он. – Мне только что сообщили о пациенте с положительным тестом на ВИЧ. И этот пациент – я.

Ее глаза расширились, на лице отразилось выражение легкой паники. Она замахала руками, затараторила – новость ее взбудоражила: «Ох! Но я… я же не врач, я не знаю, как работать с тем, кто заразился!»

Он подумал: «Как трогательно, что она пытается найти нужные слова», хотя никаких слов в тот момент говорить было не нужно.

– Наоми, это неважно. Черт! Не нужно со мной говорить как с пациентом.

И тут он понял, что случилось: «Черт возьми!»

– Я не знаю, что сказать.

– Ладно. Тут ничего не скажешь. Что случилось, то случилось.

Они немного помолчали, и у Ронана закружилась голова.

Как же он заразился ВИЧ?

С момента посещения сауны в Сиэтле прошло чуть больше недели, а анализ на ВИЧ у него уже оказался положительным. Он понял, что у него выявили не ту инфекцию, которую он мог подхватить в Сиэтле. Он сдал анализ, потому что всегда так делал, возвращаясь из командировки. Хотя тест-системы нового поколения способны обнаружить белок (антиген р24) вируса уже через две недели после его попадания в организм, в лаборатории клиники Ронана использовали классический анализ на антитела к ВИЧ, который выявляет вирус в срок от одного до шести месяцев после заражения.