Чтение онлайн

На следующее утро мы подъехали к Тиму Хортону на Фрейзер-авеню около десяти часов, предварительно написав Фаулеру, чтобы он встретил нас там. Он так и не ответил, но мы все равно поехали и прождали около часа, прежде чем оставить его одного. Я предложил угостить нас кофе, так как у меня была мелочь, и попросил её найти свободный столик. Я заказал ей кофе средней плотности, два кусочка сахара и сливки (я был очень горд собой за то, что не забыл об этом). Я заказал себе вкусный двойной завтрак и дюжину "Тимбитс" на завтрак. Я порылся в кармане в поисках мелочи и нашел две двадцатки. Хм. Я мог бы заплатить за обед.

Мудак.

— Заткнись, совесть — пробормотал я, поймав на себе странный взгляд кассирши.

Я протянул ей один из них, получил сдачу и отнес все на столик. Мы с удовольствием жевали наши маленькие шарики из сахара и жира, потягивая кофе и подслушивая разговор соседей. Группа мужчин обсуждала серию невероятных событий, произошедших на последнем родео. В нем участвовали цирковой клоун, карлик (слово выбрали они, а не я) и их сумасшедший сосед, которые выскочили на ринг и набросились на быка, едва не получив удар в зад. Весь этот разговор напоминал комедийный скетч.

— Мы можем пойти на родео? — С нетерпением спросил я.

— Нет.

— Ты никогда не позволяешь мне делать что-нибудь веселое — надулся, скрестив руки на груди.

— Ты знаешь, что они делают с этими беднягами? — Она замолчала, глядя на вход — Он здесь.

Фаулер вошел в дверь, одетый в гавайскую рубашку в цветочек, шорты-карго цвета хаки и сандалии в носках. Его козлиная бородка выглядела еще более жирной, чем раньше, но, возможно, это было скорее из-за атмосферы, чем из-за гигиены.

Быстро оглядев заведение, он заметил нас, помахал нам рукой и подошел к стойке, чтобы заказать кофе. Выражение лица Мири указывало на то, что такое поведение было неприемлемым и, несомненно, было отмечено мысленно. Он подошел, сел, отхлебнул кофе и просто посмотрел на нас. Буквально сидел и молчал, ожидая, когда мы заговорим первыми.

Да пошел он к черту. Мы оба молча согласились не играть в мяч и уставились на него в ответ.

— Ну? — спросил он, даже не попытавшись поприветствовать её или выполнить какие-либо формальности.

— Ты опоздала на полчаса — пожурила её Мири.

— Пробки — вот и все, что он ответил, сделав еще глоток — Мм, я люблю хороший тройной коктейль.

Я недоверчиво посмотрел на него.

— Пока ты допиваешься до диабета, можешь рассказать нам об этой тюрьме? Чего нам ожидать?

— Не могу представить, что здесь можно ожидать чего-то особенного. Уничтожение Казимира было, э-э, основательным — объяснил он — Я полагаю, кто-то пришел, убрал тела и закрыл это место. После этого туда уже не вернуться.

— Нет, я имею в виду... — раздраженно вздохнул я — Насколько велико это место? Легко ли его найти или трудно заметить? Есть ли надземная часть или какой-нибудь люк в земле, ведущий в темные глубины?

— У вас богатое воображение, мистер Гибсон, и мне это нравится — похвалил он — Но нет, это не люк. Он замаскирован под ветхую лачугу, но там есть люк, который ведет на лестничную клетку.

— Итак, люк.

— Да.

Мири впилась в него взглядом.

— Ты намеренно такой тупой? Или это твое обычное состояние?

Ой. Она выходила, раскачиваясь. Мне это понравилось.

— Эй, это был очень простой вопрос, поэтому я дал очень простой ответ — сказал он, поднимая руки в мольбе — Послушай, я могу взять тебя на работу и отвезти, куда ты захочешь. Это все, что имеет значение, а? Нам, э-э, нужно только убедиться, что там никого нет.

— Есть какие-нибудь предложения? — спросил я — Довольно сложно застолбить место посреди пустыни так, чтобы никто не заметил автомобиль.

— Технически, это не пустыня. Видите ли, Бесплодные земли, это.. — начал он, но Мири оборвала его взглядом — Хм. Маловероятно, что кто-нибудь будет наблюдать за этим местом. Все, кто участвовал в операциях, кроме меня, мертвы. Надзиратель был единственным, у кого были коды доступа, необходимые для очистки жестких дисков, и Кас все равно уничтожил большинство из них, после, э-э, убийства надзирателя....

— Значит, они просто оставили это? Нет никакой гарантии, что вся информация была уничтожена — рассуждал я — Поэтому мы и едем.

— Даже если бы это было не так, это не имеет значения. Для открытия двери требуется собственный пароль или физический ключ, оба из которых у меня есть — объяснил он — И они, э-э, думают, что я мертв.

— Как? Наверняка там был список и записи с камер наблюдения, на которых вы были запечатлены? — Мири настаивала.

— Ах, нет. То есть, да, список есть, но все были сожжены дотла. Они ни за что не узнают, что я не однин из них. Я не идиот — многозначительно сказал он. — За комнатой охраны не было камеры наблюдения, с чего бы ей там быть? И я, э-э, отключил их все после того, как Кас решил не убивать меня.

— Тогда нам пора идти — предложила она, и он нахмурился.

— Я только что купил кофе.

Он поднял чашку и покачал ею из стороны в сторону, давая нам понять, что он действительно пил кофе.

Я начал понимать, что чувствовала Мири, когда ей приходилось иметь дело со мной.

Мне это не нравилось. Ни капельки.

Пошел он к черту.

Мы забрались в "Форд Фокус" Мири, наблюдая, как Фаулер, черт возьми, не торопился выходить и садиться в свой собственный. Он ездил на серебристой "Хонде Сивик", с номерными знаками, рекламирующими "Экономный прокат автомобилей". Возможно, нам следовало взять машину напрокат, но для этого было уже слишком поздно. Я был уверен, что за нами не следили, а аренда в любом случае оставила бы более обширный бумажный след. Мы решили ехать на разных машинах, так как никто из нас не хотел застрять в одной машине с этим парнем, и мы не доверяли ему настолько, чтобы бросить его.

— Ллойд, нам нужно быть с ним особенно осторожными — сказала она — Его аура была повсюду.

— Готова поспорить — заявил я — Что ты прочитал?

— Он сказал правду о местоположении и считает, что поблизости никого не будет, ожидает, что ничего не найдет, но все равно поведет нас туда на всякий случай. Я не могу понять, что у него на уме, я не умею читать мысли, но он делает это не ради Казимира. Каждый раз, когда он говорил о нем, в его ауре смешивались безразличие, страх и презрение. Он ему не нравится — Она мельком взглянула на меня, лишь на мгновение оторвав взгляд от дороги — Какой бы ни была его игра, она напрямую связана с Бауэром.

— Отлично. В основном это было мое впечатление, но полезно его подтвердить — сказал я — Должен сказать, мне нравится твоя сила. Это так удобно.

— Что бы мы ни обнаружили, мы не должны подпускать этого человека к Бауэру — рассуждала она — Он определенно хочет причинить ему вред, и не ради Казимира.

— Мы будем осторожны. Продолжай читать его ауру и дай мне знать, если его намерения изменятся.

Она кивнула в знак согласия, и мы молча последовали за ним. Солнце стояло высоко в небе, припекая землю. В поле зрения не было ни зданий, ни холмов, которые могли бы это подчеркнуть, и пейзаж был ослепительно ярким, заставляя меня либо щуриться, либо держать глаза закрытыми большую часть поездки. Я неловко потянулся к заднему сиденью, вслепую нащупывая свой рюкзак. Наконец, спустя несколько мгновений, чуть не сломав плечо, я сунул руку внутрь и вытащил бейсболку. Она была белой, с изображением окуня с широким ртом и черной строчкой, гласившей: "На пенсии. Укуси меня. Надевая его", я опустил поля как можно ниже. Мири взглянула на него, но ничего не сказала.