Чтение онлайн

Кстати, Мири нашла отвертку с плоской головкой, скорее всего, ту самую, которая и нанесла ущерб, и использовала ее, чтобы вскрыть запертый картотечный шкаф, сделанный из оцинкованного металла, прочного и огнестойкого. Он сюда не заходил, но Казимиру пришлось бы несладко, если бы он попытался его уничтожить. Она отогнула верхний угол, наполовину просунув отвертку, и с лязгом открыла крышку. Внутри было несколько папок, расположенных в алфавитном порядке, и она потянулась прямо к папке "Б" и протянула их мне. Я как-то странно посмотрел на нее и перевел взгляд на папку "С.

— Брандт — заявила она, бросив на меня насмешливый взгляд — Очевидно, в заявке будет указана фамилия. Очевидно

Притворившись, что я не идиот, я положил его на стол, открыл и просмотрел несколько документов. Там были разные названия, но я быстро нашел то, что искал. Заметив, что на самом деле оно написано не по-немецки, я жестом пригласил Мири прочитать его вместе со мной. Она просматривала папку «Н» и пробормотала: "Я так и знала" — прежде чем вернуть её и подойти ко мне. Понимающе переглянувшись с Фаулером, мы молча согласились не читать это вслух. Он был занят перелистыванием книги, выглядел скучающим, но время от времени бросал на нас взгляды.

ЗАКЛЮЧЕННЫЙ №13

КАЗИМИР БРАНДТ

СТАТУС: ЧЕРНАЯ СУМКА, ЧРЕЗВЫЧАЙНО ОПАСЕН

инструкции:

НЕ УКАЗЫВАЙТЕ СВОЕ ИМЯ В РЕЕСТРЕ

НЕ ПРИБЛИЖАЙТЕСЬ К ОТКРЫТОМУ ОГНЮ

НЕ ВСТУПАЙТЕ В РАЗГОВОРЫ

НИ ПРИ КАКИХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ НЕ ЗАДАВАЙТЕ ВОПРОСОВ И НЕ ВСТУПАЙТЕ ВО ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ

В СЛУЧАЕ ВОЗНИКНОВЕНИЯ ВОПРОСОВ ОБРАЩАЙТЕСЬ ПО УКАЗАННОМУ НИЖЕ НОМЕРУ

Ниже был одиннадцатизначный номер, начинающийся с кода страны и региона. Он был местным. Никакой дополнительной информации, никаких других документов, касающихся Казимира, ничего. Кроме этого единственного листка бумаги, не было никаких свидетельств того, что Казимир вообще был там. Его заключение под стражу, все его существование было неофициальным. Я сложил листок и положил в карман.

— Пойдем — сказал я, и она кивнул в знак согласия.

— Что ты нашел? — спросил Фаулер, возвращая книгу, которую держал в руках.

— Ничего из того, что тебе нужно знать — агрессивно ответил я ему.

— Чувак, ты здесь из-за меня. Я думаю, что я, по крайней мере, в какой-то степени имею право на...

— Ты ни на что не имеешь права — огрызнулась Мири — Весь этот бардак можно свалить на тебя. Все, кто погиб здесь, и те, кого он убил с тех пор, это твоя вина.

— Да ладно, я не мог знать! — настаивал он, и она зарычала на него.

— Чушь собачья — сказал я. — Я ни на секунду не поверю, что ты не понимал, что делаешь. А теперь выведи нас отсюда, или она застрелит тебя.

Как по команде, Мири подняла пистолет и направила его на него, указывая на дверь.

— Иди.

Выражение раздражения, досады и новой ненависти появилось на его лице, когда он выбежал из комнаты. Он молча повел нас обратно ко входу, вверх по лестнице, на солнце. Он закрыл за нами люк, вынул ключ и ушел, с грохотом захлопнув фанерную дверь, из-за чего она слетела с петель и с грохотом упала на землю. Мы проводили его до машины.

— Я все еще нужен тебе — настаивал он. — Если вы найдете лабораторию, то не сможете перевести записи Бауэра.

— Мы позвоним, если понадобится — сообщила она ему — У нас есть твой номер телефона. А пока садись в машину и уезжай. Мы дадим десять минут передышки. Когда мы будем уходить, не показывайся нам на глаза.

Он собирался продолжить протестовать, но мы оба посмотрели друг на друга и остановили его. Мири указала пистолетом на его машину.

— Чего ты ждешь? Садись и уезжай.

Фаулер забрался в "Хонду Сивик" и, поворачивая ключ зажигания, пробормотал себе под нос что-то, вероятно, весьма оскорбительное. Затем он агрессивно включил задний ход, развернулся и уехал. Я посмотрел на Мири и её пистолет, который она прятала в карман.

— Что? — Спросила Мири, когда я уставился на нее.

— Это было так сексуально — сказал я ей.

Она закатила глаза.

— Заткнись, Ллойд.

Мы подождали ровно десять минут, прежде чем тронуться с места, и направились обратно в Брукс другим маршрутом, чем приехали. Вместо того, чтобы ехать прямо в наш мотель, мы объехали город кругами, чтобы убедиться, что за нами никто не следит, прежде чем вернуться в отель. Мы заехали на заправку "Шелл", чтобы заправить её бак, пока я покупал свежие закуски и кофе на заправке (если это можно так назвать), и через несколько мгновений мы вернулись в наш номер и сидели на краю её кровати.

— Как ты думаешь, что сделает Фаулер? — Спросила Мири.

— Понятия не имею, но я волнуюсь — ответил я — Я гарантирую, что он не вернется в Калгари. Он появится снова, прежде чем все это закончится.

— Я бы поставила на это — согласилась она — Что теперь?

— Это единственное, что можно сделать — сказал я, доставая украденный документ и свой телефон. Я набрал указанный номер и включил громкую связь. Мири затаила дыхание, когда телефон прозвенел дважды, и кто-то ответил, но никто не произнес ни слова. Мы в ожидании уставились на телефон.

— Мистер Гибсон — произнес низкий, хрипловатый голос, очень напоминающий Сарумана Белого. Тревога сжала мою грудь, когда я услышал, как он произносит мое имя. Не знаю как, но я понял, кто это.

— Доктор Бауэр? — Спросил я, и у меня слегка задрожали руки. Мири побледнела.

— Я думаю, нам пора встретиться. Вы согласен? — предложил Джонатан Бауэр. Это было зловеще и более чем подозрительно, и у меня по спине пробежал холодок.

Телефон отключился. Если мы хотели встретиться с Бауэром, то должны были следовать точным и недвусмысленным инструкциям. Встреча должна была состояться сегодня в три часа по адресу на окраине Медисин-Хат. Время приближалось к часу, и у нас оставалось достаточно времени, чтобы проделать часовую поездку, если мы отправимся в ближайшее время. Очевидно, мы должны были приехать одни и убедиться, что Фаулер или специальный агент не следят за нами. Использование им термина «специальный агент» подразумевало, что, хотя Бауэр многое знал, он не знал о личности Брэдстоуна. Он не стал, по крайней мере по телефону, рассказывать нам, откуда он узнал, кто мы такие.

Мы быстро переоделись, решив, что так одеваются для тайных встреч. Я надел свою новую рубашку цвета кетчупа и джинсы с короткими рукавами, потому что отказался воспринимать что-либо всерьез. По крайней мере, так сказала Мири, когда я в них вышел из ванной. На ней был, естественно, брючный костюм.

— Лимонно-зеленый? Почему? И сколько у тебя таких костюмов? — Спросил я.

— Это моя рабочая одежда — сказала она с ноткой раздражения в голосе — Это было последнее, что еще оставалось чистым, когда я собирала вещи.