Чтение онлайн

– А что теперь делать?

– Думаю, лучше всего убрать алкоголь, пойти к психотерапевту.

– Ничего она делать не будет. Хуго ей уже тысячу раз предлагал.

– Может, сейчас будет. Ради тебя.

– Ладно… Что ж, это было бы неплохо. Даже прекрасно.

Муса кивнул, но как-то неуверенно.

– Правда ведь? Это же было бы прекрасно, да?

– Лучше все же лечь в клинику.

– Ого! – воскликнула ошеломленная Касси и, обдумав его идею, спросила: – А сколько длится лечение?

Он пожал плечами:

– Несколько недель. Может, месяцев.

Она с недоумением посмотрела не него:

– А как же я?

Он ничего не отвечал, а только смотрел вперед, наморщив лоб.

– Может, ты останешься…

«Со мной!» – хотела сказать Касси, но передумала, увидев, как Муса еще сильнее нахмурился.

– Да, ей нельзя уезжать на несколько месяцев, – сказал он грустно.

Касси молчала. Она посмотрела на фалангу храбрости, а затем рассерженно спрятала пальцы под ногу. Взрослые… Она вдруг снова почувствовала на себе холодное прикосновение Кобы.

– Слушай, я и одна справлюсь.

– Так долго? Нет.

– Или… – она сделала глубокий вдох, – или я могу пожить у Кобы. У нее полно места.

– У Кобы? Кажется, я не знаю, кто эта Коба?

– Коба – моя подруга.

Она достала из кармана ключ и с гордостью продемонстрировала его Мусе:

– Смотри, это от ворот. Тех высоких ворот, ты видел.

Муса начал припоминать.

– Коба… это та пожилая дама, где ружье и собака? – вопрос прозвучал одновременно удивленно и обеспокоенно.

– Да, но она не сумасшедшая и никого не убивала. Она просто немного одинока, и у нее была трудная жизнь.

– Может, тогда это хорошая идея.

Но Касси показалось, что он отнесся к этой идее с недоверием.

«Надеюсь, он не думает, что может играть со мной в заботливого папочку, – сердито подумала она. – Уж лучше пускай уезжает, потому что мне такое отношение не нужно, даже от него».

Дело было не в его стряпне. Касси три раза сказала, что рис наси получился отлично, гораздо лучше, чем в китайской кафешке. Даже мама, которая со своими опухшими глазами и торчащими в разные стороны волосами сидела за столом как больная птичка, глядя в тарелку, прошептала, что ужин чудесный. Но тарелки все никак не пустели, и как Муса ни пытался развлечь своих собеседниц, атмосфера оставалась напряженной. Мама ковыряла рис вилкой и не отвечала, даже когда ее о чем-то спрашивали. Касси пыталась быть веселой, но то и дело возвращалась к мыслям о том, что о ней будут говорить в деревне, что сделает полиция и как бы устроить так, чтобы остаться пожить у Кобы. И, что было еще актуальнее, о своем эссе «Семейные тайны», потому что его надо было вот-вот сдать.

Она украдкой поглядывала на маму. «Как она отреагирует, если еще раз спрошу у нее об аварии? Если бы она только сказала, когда они погибли, – остальное я бы сама разузнала».

Шанс поговорить об аварии предоставился после ужина. Мама снова легла на диван, а они с Мусой пошли мыть посуду. На кухне шумела кофеварка, Муса подмигнул Касси и сообщил, что у него есть еще один сюрприз: десерт.

Когда они домыли посуду, он с легким поклоном поставил на стол самый красивый шоколадный торт, какой Касси только видела: сверкающую коричневую полусферу, украшенную большими завитками белого шоколада. Даже мама оживилась, увидев его.

– Торт, – сказала она с изумлением, – боже, Муса, я не помню, когда в последний раз ела торт.

Муса просиял:

– Это не просто торт. Это шоколадный торт а-ля Муса!

Удивительно, мама и впрямь рассмеялась.

Она сидела с прямой спиной на стуле, пила кофе и с наслаждением поедала ложечкой большущий кусок торта. Она снова заговорила, обращаясь теперь к Касси:

– Прости за эту ночь, солнышко. Я не хотела тебя напугать.

Касси так обрадовалась, что обняла ее.

– Ничего страшного. Если это не повторится.

Мама помотала головой:

– Нет, я собираюсь лечиться. На этот раз действительно собираюсь.

– О'кей…

– Ну, можно было бы немного порадоваться.

– Мама, я рада, я очень рада, честно, просто…

– Что «просто»? – мама нахмурила брови и, не поднимая опухших глаз, посмотрела в сторону. – Ты наверняка считаешь, что я ничего не буду делать?

– Нет, вовсе нет, – Касси сделала глубокий вдох и решила: «Была не была!» – Просто я сейчас работаю над своим проектом, ну, ты помнишь – «Семейные тайны», и ужасно опаздываю. Завтра уже надо сдать тезисы.

– И при чем тут мое лечение? – фыркнула мама.

– При всем, потому что мой рассказ о тебе. А если ты уедешь, я не смогу ничего написать.

Она следила за маминой реакцией. Отлично, та выглядела вполне спокойной. И Касси выпалила:

– Мне нужна только дата, дата аварии. Примерно, хватит месяца и года, остальное я сама разузнаю. Только это, мама, и больше у тебя ничего не буду спрашивать, хорошо?

Мама подвинула к себе торт. Касси на секунду испугалась, что она сейчас запустит им в икеевского Билли, но мама передвинула его ближе к Мусе и сказала:

– Отрежешь мне еще кусочек? Побольше, пожалуйста.

Затем она повернулась к Касси.

– Прежде чем ты начнешь работу над своим бог знает насколько бредовым проектом, – мама говорила медленно, делая ударение на каждом слове, – я тебе один раз, запомни, один раз кое-что расскажу. После этого я не хочу слышать ни слова об этом. Никогда. Ни от тебя, ни от…

Она грозно посмотрела на Мусу.

– Ни от кого-либо еще. Никогда.

Она воткнула ложку, как кинжал, в шоколадный торт, и ее голос сделался каким-то странным и громким:

– У меня никогда не было родителей. Кто бы ни была моя мать, она меня не хотела. Я… – Вдруг ее высокий сердитый голос куда-то пропал. За столом снова сидела несчастная птичка. – Я не оправдала надежд. Уже тогда.

Касси замерла на стуле, она настолько была удивлена, что не могла произнести ни слова. Муса сел ближе к маме и обнял ее за плечи.

– Знаю, твоя мама тебя любила.

– Да уж, конечно, – с горечью ответила мама, – она просто сразу же избавилась от меня.

Муса посмотрел на Касси, которая до сих пор сидела не моргая.

– Не это ты ожидала услышать, девочка? Тебе хотелось историю покровожаднее?

– Только не злись, – прошептал Муса, – это не помогает, никому.

Но Касси очень злилась.

Она вскочила и закричала:

– Почему ты говорила, что они погибли в аварии? И почему мы переехали в эту дыру?

– Потому что… – теперь мама говорила почти шепотом, – потому что авария – это не так страшно. И потому что я надеялась… думала…

Она глубоко вдохнула.

– От той твари, что меня родила, мне досталось две фотографии. Два снимка: на одном – какой-то непонятный круг, а на другом – вид на Вирсе, на церковь. Поэтому как же глупо, глупо…