Чтение онлайн

В Германии перед Карлом стояла более сложная задача, поскольку у него в руках было сосредоточено гораздо меньше власти и поскольку именно там в 1520-х годах впервые встал протестантский вопрос. Габсбурги предприняли две серьезных попытки задушить германский протестантизм: в 1540-х при Карле и в 1620-1630-х при Фердинанде II. Оба императора перестарались и отпугнули от себя потенциальных союзников, но стоит признать, что перед ними стояли фундаментальные проблемы. Многие князья перешли в протестантизм из глубоких личных убеждений, а некоторые также из своекорыстных династических интересов. Кроме того, победа католичества в Германии требовала более сильной императорской власти, но попытки Габсбургов укрепить ее стоили им поддержки даже множества католических князей. С подобными трудностями Филипп II столкнулся в Нидерландах, где протестантизм стремительно распространялся в 1560-х годах, что было вполне ожидаемо для самого урбанизированного региона Европы. Чтобы католики могли дать ему отпор, необходимо было коренным образом реформировать церковную организацию и ресурсную базу, что и пытался сделать кардинал де Гранвель, но его реформы привели к разрушению связей и расстроили многие наследуемые права и обычаи18.

К концу XVI века католичество оказалось под угрозой даже в габсбургских землях в Центральной Европе, то есть в Австрии, чешских провинциях и Венгрии. Подавляющее большинство землевладельческого дворянства и городской элиты в этих регионах перешло в протестантизм, они же преобладали в органах местного самоуправления. Заметный успех, которого католики добились в первой половине XVII века, по большей части вернув себе эти обширные земли, был связан с возрождением и динамизмом Контрреформации, которая после воцарения Фердинанда II в 1618 году неизменно пользовалась поддержкой Габсбургов. В частности, немало усилий для воспитания молодых аристократов, включая будущего императора Фердинанда II и многих других Габсбургов, приложили иезуиты, старания которых увенчались успехом. Императоры следили, чтобы влиянием и покровительством пользовались только верные им представители католической знати. Тесный союз церкви, династии Габсбургов и благородных вельмож, которые сосредоточили в своих руках землевладение и политическую власть в провинциях, оставался краеугольным камнем Габсбургской империи на протяжении последующей сотни лет и сохранял огромное значение до самой гибели империи в 1918 году19.

Одна из ключевых тем этой книги – отношения императоров с их семьями. Среди императорских династий Габсбурги (с неизбежными отдельными исключениями) выделялись сплоченностью и верностью, а также активной поддержкой правящего монарха. Это было особенно хорошо заметно в правление Карла V, хотя император порой притеснял своих братьев и сестер, подрывал их авторитет и использовал их преданность. Сначала тетка Карла Маргарита, а затем его сестра Мария (вдовствующая королева Венгрии) занимали пост штатгальтера Нидерландов. Обе были весьма умны, компетентны и деятельны. Мария, в частности, сочетала абсолютную верность брату с практически уникальной готовностью уверенно и конструктивно критиковать его политику. Хотя центр власти в империи Карла находился в Кастилии, император получил возможность проводить большую часть времени за пределами региона, назначив наместником своего сына Филиппа, в верности которого он нисколько не сомневался. Разумеется, не последнюю роль здесь играло то, что (в отличие от большинства принцев за пределами Европы) Филипп был совершенно уверен, что однажды унаследует империю отца. Наиболее примечательны были отношения Карла с его единственным братом – архиепископом и впоследствии императором Фердинандом. На протяжении большей части правления Карла Фердинанд оставался правой рукой короля и считался его преемником в Священной Римской империи. В 1524 году император написал Фердинанду: “Нет в мире человека, которого я любил бы так же сильно, как тебя, и которому доверял бы в той же степени”, – и впоследствии сказал своему сыну, что Фердинанд всегда найдет мудрый совет и никогда не даст повода усомниться в своей верности. Эта верность прошла серьезную проверку, когда в последние годы своего правления Карл попытался отказаться от данных обещаний и передать императорскую корону Филиппу. Терпение, спокойствие, щедрость и верность, которые не покинули Фердинанда под огромным давлением, были особенно примечательны, поскольку он понимал, что своими действиями Карл не просто расколет семейство Габсбургов, но и настроит против себя курфюрстов20.

К чести Филиппа, он сам при первой же возможности отказался от притязаний на императорский трон. Хотя в этом не было его вины, он гораздо менее удачно, чем отец, использовал родственные связи для управления империей. Его старшим (и на протяжении большей части правления единственным) сыном был физически и психически неполноценный принц Карл (дон Карлос), которого в 1568 году король был вынужден отправить в заключение и исключить из линии наследования. Такой позор был ценой, которую порой приходилось платить за следование принципу примогенитуры. Любимая и способная младшая сестра Филиппа Хуана настояла на том, чтобы стать монахиней. Штатгальтером Нидерландов королю пришлось назначить незаконнорожденную дочь Карла V Маргариту Пармскую, которая не отличалась ни властностью, ни умом Марии Австрийской. Когда в 1560-х годах в Нидерландах стали нарастать оппозиционные настроения, Маргарита и кардинал де Гранвель, который был доверенным лицом Филиппа в Нидерландах, категорически разошлись в вопросе о том, применять им кнут или пряник. Единого мнения не сложилось и при дворе Филиппа. Вкупе с расстоянием между Брюсселем и Мадридом это привело к параличу власти перед лицом усугубляющегося кризиса и существенно повлияло на исход голландского иконоборческого восстания. С другой стороны, двадцать лет спустя сын Маргариты Алессандро Фарнезе стал верой и правдой служить Филиппу как блистательный полководец и штатгальтер.

Отношения Филиппа с австрийской ветвью династии постепенно охладели, хотя он и оставался на хорошей ноге со своим дядей Фердинандом I. Император Максимилиан II (1564–1576) был сложным человеком, который никогда не прощал обид, даже мнимых. Он так и не забыл, что его дядя (и тесть) Карл V пытался исключить его из линии императорского наследования. Его сын и преемник Рудольф II (1576–1612) был и того хуже: некомпетентный в политике, он был глубоко погружен в оккультизм и астрологию, а его психическое здоровье оставляло желать лучшего. С точки зрения Филиппа, важнее всего было то, что обоим правителям претила Контрреформация, в связи с чем никто из них не препятствовал распространению протестантизма в Австрии и Богемии. Лишь в 1618 году, через двадцать лет после смерти Филиппа, воцарение Фердинанда II восстановило единство испанской и австрийской ветвей Габсбургов в поддержке непреклонной контрреформаторской политики. Династическая солидарность Габсбургов стала опорой для католиков во время последовавшей Тридцатилетней войны21.

В конце концов, однако, династический принцип едва не сыграл с Габсбургами злую шутку. Желание навсегда связать испанскую и австрийскую ветви династии привело к такому количеству близкородственных браков, которого Европа прежде не видела. Результатами этой политики, проводимой на протяжении десятков лет, стали психические отклонения, бесплодие, физические недостатки и детская смертность в масштабах, беспрецедентных даже для той эпохи. У наследника Филиппа II, дона Карлоса, было всего два прадеда и две прабабки, хотя в общей сложности их должно быть восемь. Один его дед и одна бабка были детьми кастильской королевы Хуаны Безумной, матери Карла V Испанская ветвь династии пресеклась в 1700 году со смертью физически неполноценного и страдавшего импотенцией Карла II, единственного из сыновей Филиппа IV, который дожил до зрелого возраста. Испанская империя, по сути, была разделена как законное семейное наследство: большая ее часть отошла младшей ветви французского королевского дома, происходившей от дочери испанского короля Филиппа IV и жены Людовика XIV Карл V и Филипп II ужаснулись бы при мысли, что их дело постиг такой бесславный конец. Сорок лет спустя, в 1740 году, австрийская ветвь династии также пресеклась по мужской линии со смертью императора Священной Римской империи Карла VI. После этого австрийские земли практически без потерь остались в руках у Габсбургов лишь благодаря исключительной смелости и решительности дочери Карла VI – императрицы Марии Терезии. Гибель двух ветвей дома Габсбургов в 1700 и 1740 году серьезным образом сказалась на европейской геополитике и балансе сил между монархиями на континенте. Вспыхнули масштабные и затратные конфликты, которые тянулись много лет и которые в некотором смысле можно назвать мировыми войнами.

Анализируя правление Карла V, интересно взглянуть на то, как со временем менялся modus operandi императора. Это кое-что говорит о самом Карле, но эволюция его подхода к управлению государством на разных этапах жизни характерна для многих монархов. Император был хорошо образован и имел превосходных наставников, один из которых впоследствии стал папой Адрианом VI. В отрочестве Карла больше интересовали военный спорт и рыцарские романы, чем учеба. Позже он сожалел о возникших в связи с этим пробелах в образовании. Его гувернер барон де Шьевр происходил из очень знатного рода Крой и имел огромное влияние на Карла до своей смерти в 1521 году. В некоторых отношениях это влияние было положительным: когда Карл достиг совершеннолетия, Шьевр следил, чтобы он усердно работал, и внушал монарху чувство долга. К несчастью, как и многие аристократы, Шьевр жаждал преференций, обладал при этом ненасытным аппетитом и распределял полученные выгоды среди своих родственников и клиентов. Он настоял, чтобы в Кастилии Карл даровал лакомый сан архиепископа Толедо его 19-летнему племяннику, что пошатнуло отношения монарха с кастильской аристократией. Впоследствии Карл признал, что поступил глупо, и отметил, как опасно королю попадать под влияние фаворита и позволять ему контролировать сети патронажа22.

Ведущим советником Карла в 1520-х годах был канцлер Меркурино ди Гаттинара, и император с завидной сдержанностью прислушивался к нему, когда тот честно критиковал его деяния. Тем не менее Карл советовался со многими и не позволял Гаттинаре взять над собой верх. Он внимательно читал документы, собирал мнения, глубоко и часто пугающе долго обдумывал их, но, приняв решение, твердо стоял на своем. Со временем его уверенность в собственных суждениях росла, а упрямство усиливалось, что он, будучи честен с собой, порой признавал своей слабостью. К 1540-м годам он стал все меньше прислушиваться к советам, которых не желал слышать. Это стало особенно заметно после поражений, нанесенных ему Франциском I в 1544–1545 годах и немецкими протестантами в 1548-м, и еще усугубилось после смерти последнего из его старших советников, Николя де Гранвеля, в 1550 году. Хотя в некоторой степени Гранвеля сменил его сын, будущий кардинал, опытный император меньше прислушивался к советам молодого человека, а Гранвель-младший не решался их давать. Император, не готовый воспринимать противоположные мнения, слышал их редко. В результате Карл потерпел ряд крупных военных поражений в 1549–1552 годах и совершил неуклюжую попытку назначить Филиппа своим наследником в Священной Римской империи. Тем не менее было бы несправедливо завершать рассказ о правлении Карла на печальной ноте. Несмотря на усталость, болезнь и меланхолию, Карл нашел в себе силы противостоять попытке французов использовать свою победу в кампании 1552 года. В конце концов ему хватило мудрости отойти от германской политики и позволить Фердинанду найти необходимые компромиссы с протестантами. Карл исполнил мечту многих стареющих монархов, когда отрекся от престола и сложил с себя бремя власти, спокойно передав владения наследникам и удалившись в дворец-монастырь Юсте в Эстремадуре, чтобы подготовиться к переходу в мир иной. Учитывая, с какими серьезными проблемами сталкивался Карл, он добился огромного успеха, сохранив все свое наследство для потомков23.

Порой историки задаются вопросом: можно ли сказать, что Карл V и Филипп II действовали в соответствии с тем, что на современном жаргоне называется генеральной стратегией? Такая стратегия предполагает наличие определенного набора общих целей и приоритетов, политических мер, направленных на достижение этих целей, и плана по мобилизации политических и экономических ресурсов, необходимых для ее успешной реализации. На самом деле ни один монарх до наступления Нового времени не строил таких точных планов. Не приходится сомневаться, однако, что Карл имел представление о том, чего он хочет добиться. Он мечтал исполнить свою роль как императора, возглавив союз христианских принцев в крестовом походе, который положит конец османской угрозе и освободит Святую землю. Тем временем в своей внутренней политике он защищал единство христианского сообщества и доктрин, сформированных Евангелием и Вселенскими соборами, которые управляли католической церковью с IV века. Вместе с тем Карл стимулировал фундаментальные реформы церковного порядка, необходимость которых он с готовностью признавал. В собственных землях он правил со справедливостью и милосердием христианского короля. По сути, его идеалы мало отличались от идеалов Людовика IX Святого, который служил образцом для подражания всем средневековым монархам. Эта параллель показывает, насколько консервативными и традиционными были основные убеждения Карла24.

В отличие от Людовика Святого Карл V так и не отправился в крестовый поход, но его видение будущего нельзя назвать простой эскапистской фантазией. Соперничество Франции и Бурбонов обусловливало главный политический разлом в христианском мире. Ключевое значение в нем имели споры о Милане и Нидерландах. После победы над Франциском в кампаниях 1543–1544 годов Карл предложил покончить с их противостоянием и объединить христианский мир, для чего он готов был выдать свою дочь замуж за сына Франциска и даровать им либо Бургундию, либо Милан. Хотя реализовать этот план не удалось, он был дальновидным, обоснованным и, возможно, политически мудрым. К 1548 году, когда Карл написал последнее из трех наставлений своему сыну Филиппу (которого оставлял в статусе регента, покидая Испанию в 1538,1543 и 1548 годах), он уже занимал более жесткую позицию в отношении Франции.

В этом наставлении он сказал Филиппу, что никакие уступки не усмирят амбиций французов, а потому земли Габсбургов надлежит защищать до последней пяди. Император, однако, боялся, что наследник не сможет удержать Нидерланды, преимущественно пребывая в Испании, а потому посоветовал ему даровать Нидерланды другому Габсбургу, который будет автономно управлять этой территорией, поклявшись подчиняться внешнеполитическому курсу, определяемому главой семьи.

Карл полагал, что удержание Генуи и Милана дает ключ к господству в Италии. Папе следовало повиноваться в вопросах, касающихся католической доктрины, но противостоять его злокозненным амбициям на положение суверена в своем регионе. Последнее наставление также показало, что со временем ожесточилось и отношение Карла к немецким протестантам. Теперь он писал, что их можно сдержать лишь силой. Ведущий биограф Филиппа II отмечает, что наставление 1548 года весьма глубоко по содержанию, и называет его генеральной стратегией, наилучшим образом подходящей для того, чтобы Филипп сохранил свое наследство, но, возможно, он использует этот термин слишком вольно. Император прекрасно понимал неизбежную изменчивость политики и степень, в которой правитель огромной империи попадал под удар непредвиденных обстоятельств и проблем. В более раннем наставлении он предупреждал Филиппа, что не может оставить ему подробное руководство по управлению государством, “поскольку в политике исключений больше, чем правил”25.