Чтение онлайн

Остатки французской колонии, а также персонал посольства и католики дипломатического корпуса были прихожанами церкви Святого Людовика. Большая часть французской колонии Москвы, насчитывающей более двух тысяч человек, плюс несколько сотен французов, разбросанных по России, были репатриированы из страны в 1921 году. Они были выдворены потому, что Франция вместе с другими западными странами участвовала в интервенции против России.

В 1934 году в церковь Святого Людовика приходило всего несколько русских людей, так как она считалась церковью для иностранцев. И, что более важно, в то время в Москве было более 23 тысяч католиков римского обряда, которые могли удовлетворять свои духовные запросы, посещая также две другие еще открытые церкви. Одной из них была церковь Святых Апостолов Петра и Павла в Милютинском переулке, в одном квартале от церкви Святого Людовика. Другой была церковь Непорочного Зачатия Пресвятой Девы Марии, строительство которой было завершено в 1918 году, — последняя католическая церковь, построенная в России. В начале 20-х годов для русских католиков византийского обряда на Гоголевском бульваре была открыта католическая часовня. Ее священники были почти сразу арестованы большевиками и отправлены в ссылку. Несмотря на «гарантии», заявленные в советской Конституции 1924 года, члены этого прихода были либо сосланы, либо разогнаны.

Билл Лоуренс, бывший московский корреспондент «Нью-Йорк тайме» и мой добрый друг, написал по возвращении на родину, что церковь Святого Людовика служила «подачкой» для иностранцев со стороны советской пропаганды. Москва всегда была витриной режима, и этому режиму было выгодно показать иностранцам и особенно важным гостям действующие церкви, синагогу и молельные дома. Церковь Святого Людовика служила «свидетельством» свободы вероисповедания для католического населения, продолжавшего существовать в Советском Союзе. Немногие знают, что церковь Святого Людовика была последним оплотом католического богослужения во всей России, оставшимся открытым к 1941 году [124] : последняя из полутора тысяч католических церквей римского обряда, все остальные были закрыты вопреки желанию прихожан.

После 1937 года церковь Святого Людовика приобрела особое значение: поскольку две другие вышеназванные католические церкви были насильственно закрыты, их прихожане переместились к нам, так что церковь Святого Людовика была всегда переполнена, что вызывало большое раздражение Советов. Таким образом, этот храм стал представлять собой нечто большее, чем подачка для иностранного общественного мнения, о чем свидетельствуют пять «краж» и два ужасных осквернения, совершенных между 1939 и 1941 годами. Трудно переоценить значение этой церкви, которую посещали многие сотни россиян не только из Москвы, но и со всех концов страны. Когда каждый второй католический священник был арестован, сослан или отстранен от исполнения своих святых обязанностей, русские прихожане все же имели возможность слышать Слово Божие, проповедуемое на их собственном языке. Если бы она была просто знаком примирения и орудием влияния на международное мнение, Советы оставили бы ее в покое.

Забегая вперед, я хочу подчеркнуть это абсолютно уникальное явление в российской истории церквей. Насколько мне известно, за последние сорок четыре года в России не было построено ни одной церкви, ни одной синагоги, ни мечети, ни иного здания для богослужений, я имею в виду изначальные тринадцать республик Советского Союза. Никак нельзя считать советскими те «аннексированные» территории, например балтийские республики, которые были втянуты в орбиту Советов только хитростью, коварством и в результате военной оккупации. Таковы были исторические обстоятельства времени и места моего вступления в должность.

Число американских и других англоязычных католиков в Москве было недостаточным для права на отдельный храм. Жесткие условия советского религиозного законодательства требовали минимум двадцати постоянных прихожан не моложе 18 лет одной и той же веры для получения разрешения от государства на создание независимого «религиозного объединения» или прихода, что практически было невозможно выполнить. Люди в посольстве все время менялись, приезжали и уезжали, так что было трудно обеспечить стабильность церковного совета, как требовалось по Декрету 1929 года. А так как французский епископ предложил готовые условия для работы в его церкви, было решено, что я буду вести в ней службу для своих прихожан. Такое решение было вполне разумным, так как наши богослужения на английском языке не мешали обычной работе прихода. Более того, наши прихожане в немалой степени способствовали укреплению церковного совета, президентом которого по традиции был французский консул.

Когда я начал постепенно знакомиться с материальными и правовыми аспектами управления делами церкви Святого Людовика, я был немало удивлен, узнав, что все рубли и копейки от добровольных пожертвований шли исключительно на оплату счетов за электричество. Лишь потому, что это была церковь, мы платили за свет в 22 раза больше установленного тарифа. Советские граждане в то время платили 25 копеек за киловатт-час, а церковь Святого Людовика и другие церкви выкладывали немыслимую сумму: 5 рублей 50 копеек за тот же самый киловатт-час! По обменному курсу Госбанка это соответствовало 1 доллару за киловатт-час, это был только один из скрытых методов подрыва религии и организованной церкви. Но даже в этом смысле мы были в лучших условиях, чем другие религиозные сообщества столицы. Например, если православная церковь превышала положенный ей лимит электроэнергии, она должна была платить огромный штраф в рублях, кроме того, им на месяц или два отключали электричество. До принятия Кремлем новой религиозной политики иностранцы, которые приходили в церкви вечером или рано утром, всегда изумлялись, почему они так плохо освещены. А это таким способом государство «брало за горло» приходские советы.

Только потому, что церковь Святого Людовика посещалась дипломатическим корпусом, превышение нами лимита потребляемой энергии не облагалось штрафом. Это не означает, однако, что нашу церковь оставили в покое. Московская служба газа и электричества (МОСГЭС) несколько раз направляла своих агентов с готовым письмом от имени нашего приходского совета, который якобы просил, чтобы для нас был установлен лимит электроэнергии. Каждый раз я наотрез отказывался подписывать это письмо. И все-таки мы были вынуждены принять такой дискриминационный тариф, чтобы не остаться вообще без электроэнергии.

Советский закон априори отказывал нам в юридической защите в соответствии со статьей 12 Декрета 1918 года «Об отделении Церкви от государства», которая гласит: «Церкви и религиозные сообщества не имеют права обладать собственностью. Они не обладают правом юридического лица».

Когда президент Рузвельт перечислил Максиму Литвинову некоторые аспекты религиозных свобод, которые должны будут быть предоставлены американцам в СССР, советский комиссар лживо заверил в этом правительство США, цитируя выдержки из статьи советского закона. Разумеется, Литвинов опустил цитату из статьи 12, воспроизведенную выше. Чтобы проиллюстрировать неправду, в которой заверяли нашего президента, ниже приводится торжественное уверение Литвинова. В свете всего сказанного вероломство советского правительства становится еще более очевидным. Вот отрывок из письма Литвинова Рузвельту:

«Вашингтон, 16 ноября 1933 года.

Уважаемый господин Президент!

В ответ на Ваше письмо от 16 ноября 1933 года имею честь сообщить Вам, что Правительство Союза Советских Социалистических Республик в рамках пунктов, которые вы упоминали, предоставляет гражданам Соединенных Штатов на территории СССР следующие права:

1. Право независимого выражения свободы совести и религиозного богослужения, а также защиту „от правонарушений и преследований вследствие их религиозного вероисповедания или богослужения“.

2. Это право поддерживается соответствующими законами и законодательными актами, существующими в различных республиках Союза: каждый человек может исповедовать или не исповедовать ту или иную религию. Все ограничения прав, связанные с вероисповеданием и верой, исповедуемой или не исповедуемой, аннулируются. (Декрет от 23 января 1918 года, Статья 3.)

3. „Право и возможности арендовать, возводить и использовать в соответствующих ситуациях“ церкви, молельные дома и другие здания, подходящие для религиозных целей. Это право подкрепляется следующими законами и правилами:

Верующие, принадлежащие к религиозному сообществу, имеют право на бесплатную аренду помещений для целей богослужения и предметов, предназначенных исключительно для исполнения религиозного культа, в соответствии с контрактом, заключенным с районным Исполнительным Комитетом или с городским Советом (Декрет от 8 апреля 1929 года, Статья 10).

…Более того, я желаю заверить Вас, что права, перечисленные в вышеуказанных параграфах, гарантированы американским гражданам немедленно после установления отношений между нашими двумя странами. В заключение имею честь проинформировать Вас, что Правительство Союза Советских Социалистических Республик, оставляя за собой право отказа в визе американским гражданам, желающим въехать в СССР на личной основе, не будет применять это право на основании духовного статуса соответствующего лица.