Чтение онлайн

Обоснованные устремления коммунизма и забота о благе человека благородны в принципе, но недостижимы на практике. В то же самое время официальный отказ от религии и антирелигиозные кампании являются органическими составляющими этого обманчивого учения. За относительной религиозной терпимостью, принятой в сегодняшней России, скрывается временное политическое долготерпение Кремля. Союз атеистического коммунизма с некоторыми представителями духовенства представляет собой доказательство тактического маневрирования. Резюмируя резкую перемену отношения государства к религии в конце Второй мировой войны, один американский редактор очень метко сказал: «Не можешь победить, присоединяйся!»

Смысл этой фразы становится более понятным, если проследить тенденцию создания «национальных» церквей, особенно в странах-сателлитах. Пришло время увидеть, как Советы пытались, но были не в состоянии уничтожить религию в России. А если говорить точнее: каким образом Кремль проиграл битву с Богом? Русские люди отличаются от советских, как черное от белого. Для русских оскорбительно, если их отождествляют с трудящимися массами и последователями марксизма, как это делается в советской или иностранной прессе. Это учение, отвергающее Бога, религию и духовные устремления, чуждо большинству русских людей. Насколько я знаю, только один раз за сорок четыре года советское правительство дало русскому народу официальную возможность выступить публично «за» или «против» Бога — это было во время всеобщей переписи 1937 года, свидетелем которой я был.

Когда я приехал в СССР в 1934 году, было очевидно, что Советы использовали все возможные средства для массового внедрения своей материалистической философии среди населения. Нельзя забывать, что во время революции христианство в России насчитывало почти тысячу лет, оно проникло в страну в 989 году. Церковно-славянский язык был распространен в Болгарии и оттуда перенесен в Россию двумя знаменитыми римско-католическими миссионерами: святыми Кириллом и Мефодием. По этой накопленной духовности энергия советского безверия ударила с колоссальной силой. С точки зрения Советов, даже одного-единственного шанса, предоставленного русским людям в 1937 году принять официальное решение по вопросам религии, было уже слишком много. В результате этого мощный советский аппарат испытал шок, от которого все еще не оправился.

Советская антирелигиозная пропаганда была направлена против всех 157 национальностей, населявших эту шестую часть суши. Чем глубже были религиозные обычаи и традиции, тем настойчивее и изощреннее становились методы, направленные против них. Наибольшие усилия были направлены на область образования: для России с ее огромными пространствами это означало усиление контроля за образом мыслей, подобного которому не было в современной истории. Даже жестокие репрессивные методы Гитлера против лютеранства, евангелических церквей и католичества бледнеют по сравнению с тем, что в то время происходило в СССР. К 1937 году в течение двадцати лет в головы русских людей вбивались марксистские догмы. Маленькие дети, подростки, взрослые и старики испытывали на себе методы широкой кампании антирелигиозных «убеждений». Надо было видеть в действии эти методы, с помощью которых советская власть пыталась радикально уничтожить саму мысль о Боге.

Все средства шли в ход для осуществления этого дьявольского процесса, все слои населения подвергались обработке. Больные и здоровые, молодые и старые, крестьяне и горожане — все без исключения были объектами пропаганды безбожия, оплаченной государством. Официальные учебники атеизма на основных языках выдавались школьникам и студентам. Наркомпрос [167] выпускал методические пособия, написанные пропагандистами безбожия. Пятая часть всех радиопередач на нескольких языках была посвящена пропаганде против Бога. Эти радиопрограммы шли двадцать четыре часа в сутки по всем семи часовым поясам от Балтийского моря до Тихого океана. Либретто оперетт переписывались, чтобы ставить эпизоды, где бы высмеивалась религия. Действующие лица духовного сана представлялись в самой гротескной и оскорбительной манере. На цирковой арене тоже потешались над религией. В каждом парке культуры и отдыха были уголки, посвященные антирелигиозной пропаганде: книги, брошюры, плакаты. В дни «народных демонстраций», организованных по приказу о гражданской мобилизации, участники марша должны были нести оскорбительные плакаты по улицам и площадям. Группы, обучаемые «Союзом воинствующих безбожников», выкрикивали антирелигиозные лозунги. К этому надо добавить фильмы и пьесы, написанные в том же «безбожном» духе. В антирелигиозные музеи, организованные в насильственно закрытых церквях, регулярно приводили группы детей. Стоимость билетов в такие музеи была в пять раз ниже, чем в другие.

После такого общенародного воздействия в течение двадцати лет кремлевские лидеры потирали руки от удовольствия и были настолько уверены в том, что население отказалось от веры в Бога, что решили публично объявить о своей победе. На 1937 год была запланирована всенародная перепись населения: тайный план Кремля состоял в том, чтобы в бланке переписи поместить вопрос о религии. Кроме информации, относящейся к имени, полу, национальности, месту рождения, профессии и так далее, был такой вопрос: «Верующий вы или нет?» Это был девятый из четырнадцати вопросов в анкете. Воинствующие атеисты надеялись, что ответ на него черным по белому покажет, что народы России отбросили свою веру в Бога вместе со всеми религиозными традициями. На эту кампанию было затрачено немыслимое количество денег и усилий: перепись должна была официально продемонстрировать, что коммунистическое материалистическое учение победило пережитки буржуазного учения. Многочисленные публикации и лекции Ярославского должны были подготовить население к этой важной новости, было немыслимо, чтобы такие неимоверные усилия оказались тщетными.

Все еще соблюдаемая пятидневная неделя препятствовала верующим участвовать в публичных богослужениях, кроме одного раза в пять недель, когда государственный «выходной день» совпадал с воскресеньем. Посетителей в церквях было немного, все это указывало на сокрушительную победу атеистов Кремля. В назначенный день тщательно подготовленная армия переписчиков во всех городах, деревнях и республиках отправилась к людям с бланками и опросными листами. Людей опрашивали в аэропортах, на вокзалах, пристанях; переписью были охвачены все, даже кочующие народы Средней Азии. Среди моих знакомых были люди, занятые в отделе Единого управления переписью, которые получали результаты переписи, поступающие из шестнадцати республик. Они были тщательно обработаны в центральном бюро, и обнаружились невероятные результаты: проверенные и перепроверенные цифры были неоспоримы. Из этого непосредственного и абсолютно надежного источника я узнал, что семьдесят процентов населения утвердительно ответили на вопрос «Верующий вы или нет?».

Кремлевские атеисты были так ошарашены этим поразительным открытием, что на несколько месяцев потеряли дар речи. Свое карканье внезапно прекратили крикуны из «Союза воинствующих безбожников». Семьдесят процентов русских людей осмелились написать в анкетах, что они верят в Бога, хорошо зная, что подставляют себя под возможные репрессии, причем многие были так запуганы, что отказывались отвечать на этот вопрос. Ни в одной части Советского Союза не существовало ничего подобного «Пятой поправке» [168] . Стоит, однако, вспомнить, что в соответствии с советским законом государство не имеет права вносить такой вопрос вследствие статьи 1 Декрета 1918 года, установившего (на бумаге) отделение Церкви от государства. Тем не менее всенародная перепись доказала мне, что количество верующих в Советском Союзе даже намного больше, чем было официально заявлено.

Перепись проходила 6 января 1937 года, в день, совпадающий с праздником Рождества по византийскому стилю. А 25 сентября, через девять месяцев после этого события государство выпустило официальное сообщение. Кремлевским атеистам понадобилось столько времени, чтобы справиться со своим замешательством и выступить со следующим заявлением: «Ввиду того, что Всесоюзная перепись населения от 6 января 1937 года была проведена Центральным управлением Национальной экономической регистрации актов Госплана СССР с большими нарушениями элементарных основ статистической науки, а также с нарушениями государственных инструкций, Совет Народных Комиссаров СССР признал организацию переписи неудовлетворительной, а многие результаты переписи недостоверными. Совет Народных Комиссаров обязывает Центральное управление Национальной экономической регистрации Госплана СССР заново провести Всесоюзную перепись населения в январе 1939 года».

Заметно, что официальное заявление было сделано в осторожных выражениях, указывающих на скрытое замешательство советских лидеров. Сообщение опубликовали во всей советской прессе 26 сентября без единого намека на количество верующих, зарегистрированных в стране, но это, конечно, сыграло большую роль в кремлевском решении. Многие русские люди, зная о скрываемых данных переписи, тихо посмеивались над неуклюжей позицией государства и ожидали дальнейших действий. Кремлю понадобилось целых два года, чтобы восстановить самообладание, все это время они усиливали свою безбожную пропаганду. Газета «Правда» горько жаловалась на отсутствие у народа интереса к антирелигиозным программам в школе. С приближением 1939 года «Правда», «Известия» и другие газеты начали пропаганду новой переписи. Госплан выпустил исключительно интересную брошюру, проливающую свет на поражение 1937 года. Ниже приводится отрывок из этой публикации:

«Совет Народных Комиссаров в своем указе от 25 сентября 1937 года признал организацию переписи населения неудовлетворительной, а ее результаты недействительными. Перепись была проведена с большими нарушениями статистической науки и государственных инструкций. Ответственные за провал переписи признали себя врагами народа, троцкистско-бухаринскими агентами фашизма, проникшими в Центральное управление. Они всячески пытались сорвать проведение переписи, исказить ее результаты и подорвать всю работу по заказу своих фашистских хозяев… Враги народа, сорвавшие перепись, дорого заплатили за это. Славные органы внутренней безопасности разрушили змеиное гнездо вредителей, обосновавшихся в организации советской статистики». Хвала «органам внутренней безопасности», то есть НКВД, не имела никакого отношения к неудачной переписи 1937 года. Но поскольку надо было подвести базу под утверждение о вмешательстве преступной группировки Бухарина — Троцкого, НКВД был использован в качестве ширмы. Эта классическая процедура была применена и Хрущевым в его речи о десталинизации, в которой он обвинял Берию в «нарушении норм» и перекладывал на МВД — КГБ ответственность за преступления и притеснения, о которых он, Хрущев, был прекрасно осведомлен.