Чтение онлайн

Посол никогда не прекращал подавать требования по их поиску, его настойчивость была настолько упорной, что лично Сталин оказался в затруднительном положении на переговорах с ним. На одной из встреч, происходившей в Кремле, Сталин был так раздражен и даже смущен вопросами польского посла, что притворился, будто он звонит по телефону, выражая удивление, что эта проблема еще не решена, и требуя, чтобы ей было уделено особое внимание. Молодой польский офицер майор Ян Чапский получил разрешение на поездку по неоккупированной части России для поиска исчезнувших людей. Эта тактика аналогична поведению Советов в 1960 году, когда над международными водами ими был сбит американский самолет, а они сами немедленно приняли участие в его «поисках». Проводя расследование в Сибири, майор Чапский доложил, что он близок к получению убедительной информации, но таинственный звонок из штаб-квартиры НКВД положил конец его переговорам.

Вопрос о пропаже людей так и остался тайной, а Советы утверждали, что сделали все, что было в их власти, чтобы определить их местонахождение. Кремль рекомендовал, чтобы пропавших офицеров искали среди поляков, освобожденных из лагерей и интернированных для формирования дивизий Андерса. В первое воскресенье после освобождения генерал Андерс и десяток других польских офицеров, бывших одновременно с ним в заключении, пришли на Мессу в церковь Святого Людовика вместе со всеми сотрудниками польского посольства. Среди них был офицер-некатолик, и он был настолько счастлив, освободившись из ада НКВД, что все полтора часа службы пролежал, вытянувшись на полу, вниз лицом в центральном проходе напротив пресвитерия. Его руки были раскинуты в виде креста — так он совершал безмолвный акт благодарности Богу. Генерал Андерс и другие военные подвергались жестокому обращению, их неделями допрашивали и били резиновыми шлангами. Эти польские офицеры были единственными освобожденными в Москве после восстановления дипломатических отношений.

А тем временем вермахт продвигался в глубь России. В апреле 1943 года доктор Геббельс, рейхсминистр информации [184] , вызвал сенсацию, объявив, что германские оккупационные войска обнаружили массовые захоронения в Катынском лесу недалеко от Смоленска. Было раскопано несколько тысяч тел, сложенных как дрова, большинство из них были одеты в польскую военную форму. Новости, переданные по берлинскому радио, стали мировой сенсацией и, естественно, заинтересовали польское посольство в Москве, возглавляемое к этому времени послом Тадеушем Ромером. Геббельс призвал к расследованию Международный Красный Крест вместе с участниками невоюющих наций для беспристрастного установления виновников этого ужасного преступления. В каждом теле было два пулевых отверстия: одно — проникающее, у основания черепа, другое — выходное, на лбу. Все были уничтожены одним и тем же способом.

В это время польским министром информации в Лондоне был бывший посол Станислав Кот, который исчерпал все возможности в поисках пропавших офицеров. А так как поляки прислушались к сообщению Геббельса — кто бы упрекнул их в этом, — Молотов почувствовал себя оскорбленным. Испугавшись ужасной правды, обнаруженной расследованиями немцев, Советы обвинили поляков в сговоре с врагом и снова разорвали с ними дипломатические отношения. Посол Ромер прислуживал мне всю Страстную неделю у алтаря. Было неопровержимо установлено, что польских офицеров и некоторое количество гражданских лиц уничтожили в то время, когда они находились под арестом НКВД. Американский офицер из лагеря военнопленных присутствовал при германском расследовании и подтвердил факты письменным свидетельством. Позже было доказано, что Пентагон хорошо знал о вине Советов в этом массовом убийстве, а выдвинутое «объяснение» сокрытия этой информации состояло в том, что ее обнародование могло подорвать престиж «союзника» и тем самым помешать ходу войны.

После открытия второго фронта британско-американскими силами Красная армия вновь заняла район Катыни и устроила грандиозный спектакль собственного «расследования». Чтобы засвидетельствовать эту тщательно подготовленную демонстрацию, были приглашены англо-американские журналисты, базирующиеся в Москве, которых должны были доставить туда на автомобиле. Прослышав об этой поездке, присоединиться к ней выразила желание одна журналистка, представляющая Бюро военной информации США. Поскольку к ней хорошо относились в советских «верхах», экспедиция и «расследование» были мгновенно остановлены, и Советы изменили свои планы изнурительной поездки на автомобиле в край, разоренный войной. В группу вошли еще два человека: та американская журналистка и официальное лицо из посольства США. В распоряжение гостей, которые должны будут засвидетельствовать доказательства, угодные Кремлю, был предоставлен специальный поезд с хорошо оснащенным вагоном-рестораном.

Но все обернулось так, что ни один американский корреспондент не подтвердил вину немцев, как ни пытались ее установить Советы при участии нескольких знаменитых врачей. «Спектакль» был слишком далек от очевидных фактов. В одной могиле находилось несколько тысяч тел, немцы совершенно случайно обнаружили это спрятанное кладбище, на которое указали местные крестьяне. Несколько жителей осторожно намекнули, что будет, если копнуть в этом месте, — так было раскрыто это невероятное преступление. Большинство журналистов воспроизвели своими словами абсолютно фантастические сводки Совинформбюро под руководством С. А. Лозовского. А тот факт, что они присутствовали на спектакле, поставленном Советами, придавал правдоподобие их донесениям. Многие из этих корреспондентов в частной беседе говорили, что никто из них не верил в то, что пытались доказать Советы, — в вину немцев. К сожалению, в двух донесениях, по отдельности отправленных в Вашингтон, «спектаклю» Советов придали серьезную достоверность те два человека, для которых был спешно организован поезд со всеми удобствами.

В 1952 году специальная комиссия Конгресса США провела исчерпывающее расследование массовых казней в Катынском лесу с помощью свидетелей, дававших показания под присягой. Некоторых из них вызвали издалека, и они были вынуждены скрывать свою личность. Вследствие моих дружеских отношений с польскими послами Котом и Ромером меня тоже пригласили в комиссию. Комиссией было точно установлено, что систематические убийства одного за другим всех жертв были совершены рядом с местом их захоронения в то время, когда эта область еще находилась под контролем Советов, до прихода туда немцев. Факты свидетельствовали, что казни совершались отрядами НКВД, вероятно, в последний момент перед эвакуацией вследствие быстрого наступления германских войск.

Вывод № 1 доклада Палаты № 2505 от 22 декабря 1952 года: «В представленном заключительном докладе в Палату представителей Комиссия пришла к выводу, что в те дни, незадолго до окончания Второй мировой войны, к сожалению, в правительстве и военных кругах существовало странное заблуждение, что военная необходимость требует принести в жертву лояльность союзников и наши принципы для того, чтобы удержать Советскую Россию от сепаратного мира с нацистами… Также верно и то, что и до 1942 года кремлевские правители дали достаточно оснований рассматривать их как советских империалистов, мостивших дорогу к завоеванию мира. В результате катастрофической неспособности распознать признаки опасности, уже существовавшие в то время, и вследствие политики удовлетворения кремлевских лидеров наше правительство невольно укрепило их положение и внесло свой вклад в ситуацию, которая выросла в угрозу Соединенным Штатам и всему свободному миру».

На слушании отчета специальная комиссия сообщила под присягой, что текст послания в Госдепартамент о согласии с утверждением Советов о вине Германии в Катынском деле был написан вопреки личным убеждениям и совести двух персон из посольства США, которые присоединились к поездке в Катынь. Во время Нюрнбергского процесса над немецкими военными преступниками вопрос на эту тему был задан фельдмаршалом Германом Герингом. Он встал и спросил, располагает ли Трибунал документами о казнях в Катынском лесу. Получив положительный ответ, он удовлетворенно кивнул и сел на место. При упоминании на суде о массовых расстрелах в Катыни руководитель советской делегации встал с угрозой покинуть зал в полном составе со своей группой в том случае, если на обсуждение Трибунала будет вынесена катынская расправа.

Насколько я знаю, проблема расследования советских военных преступлений, включая массовые убийства на Украине, в Виннице, даже никогда не ставилась из-за глубокого уважения к нашим «доблестным союзникам». Когда для участия в Нюрнбергском процессе были назначены советские юристы, многие москвичи говорили мне: «Почему им позволено обвинять немцев в военных преступлениях? Вина немцев меньше вины нашего НКВД». Несмотря на то, что на Нюрнбергском процессе не рассматривались преступления НКВД, наши военные представители, присутствующие на этих слушаниях, имели полную информацию о преступлениях НКВД, рядом с представителями которого они сидели на суде.

Теперь, когда я описал эти поразительные эпизоды войны, читатель может спросить, что же происходило со мной все это время. Советы, безусловно, не оставили меня в покое, как будет явствовать из последующих глав.

Мои жилищные условия во время войны были более суровыми, чем у других иностранцев. Благодаря моим контактам с русским населением, а также с дипломатами разных национальностей, особенно в последние месяцы, предшествующие войне, я знал, что грядут катаклизмы вселенских размеров. Простые граждане ни на секунду не поверили в искренность российско-немецкого пакта 1939 года. Все время медового месяца между Москвой и Берлином на границе наблюдалось большое перемещение войск. Родители солдат, служивших в этих войсках, знали об этом, хотя в прессе об этом не было ни слова. Иностранные дипломаты из «стран оси» время от времени намекали на это, было нетрудно предположить, что готовится настоящая война. Советы торопились строить фортификационные сооружения на польской территории, освобожденной от гражданского населения, на всю мощь работали военные заводы, хотя их продукция накапливалась уже более двадцати лет.