Чтение онлайн

В 1943 году в «Правде» вышел указ, объявляющий о создании государственной комиссии [182] , которая должна будет упорядочивать дела Русской Православной Церкви, требующие государственной поддержки. В этом документе не было упоминания о других религиях. Это был первый официальный акт Кремля, дающий Церкви юридическое «право», в то же время оставляя нетронутыми 78 статей религиозного законодательства, принятого в 1918 и 1929 годах. Это был в скрытом виде ответ Кремля на заявление вермахта, процитированное выше. Председателем государственной комиссии был назначен профессиональный атеист Г. Г. Карпов, который два года назад был заменен В. А. Куроедовым. После интервью с Карповым иностранный корреспондент записал однажды, что советские чиновники провели работу по «ликвидации перекосов в отношениях между Церковью и государством». Нелепое зрелище — видеть признанного атеиста, произносящего на торжественном церковном собрании речь от имени государства.

Создание государственной комиссии для управления делами Русской Православной Церкви было историческим событием, хотя и не аннулировавшим теоретически обусловленную статью об отделении Церкви от государства. Однако религиозным учреждениям не было возвращено ни право собственности, ни право признания церкви как юридического лица. Между тем другие вероисповедания остались как бы подвешенными в воздухе, поскольку не было принято никаких положений относительно удовлетворения их нужд. Теоретически советский закон устанавливает, что все религии равны, — так сказано в законе. Но в Советском Союзе закон и его исполнение — две разные вещи.

Наконец, 1 июля 1944 года «Правда» опубликовала следующее долгожданное сообщение: «По постановлению Совета Народных Комиссаров Союза ССР при Совнаркоме СССР организован Совет по делам религиозных культов для осуществления связи между Правительством СССР и руководителями религиозных объединений: армяно-григорианской, старообрядческой, католической, греко-католической, лютеранской церквей; мусульманского, иудейского, буддийского вероисповеданий и сектантских организаций по вопросам этих культов, требующим разрешения Правительства СССР. Председателем Совета по делам религиозных культов при Совнаркоме СССР назначен тов. Полянский И. В.».

Простое перечисление лютеран, католиков, иудеев, мусульман и представителей другой веры никоим образом не означает, что тысячи разрушенных и закрытых мест их богослужения теперь будут восстановлены. Почти все протестантские церкви, закрытые до указа 1944 года, оставались закрытыми по всей России, кроме нескольких церквей в Москве, которые вернули к жизни только вследствие «крестового похода» Гитлера. Но упоминание Католической Церкви не означало, что три ее епархии с многочисленными церквями, духовными лицами, семинариями и многим другим были восстановлены. То же относится к мусульманской вере и иудаизму. Более того, тот факт, что «Обновленческая», или «Живая православная церковь», известная также как «Красная церковь», не была упомянута в этом документе, не следует понимать так, что ее больше не существовало. Во время Второй мировой войны, в отличие от политики «разделяй и властвуй» 1923 года, Кремль поощрял отступничество от этой фракции, так как ему было необходимо создать свой религиозный фронт.

В то время как у царя Николая II был всего один главный поверенный по делам всех религиозных культов [183] , Советы, открыто признавая, что Церковь полностью отделена от государства, имеют двух главных поверенных. К списку кремлевских мер, направленных против «крестового похода» Гитлера, стоит добавить разрешение Московскому Патриархату выпускать ежемесячный журнал. К моменту германского вторжения все религиозные публикации в Советском Союзе, включая ежемесячный журнал «Баптист» на русском языке, были запрещены. Некогда влиятельное издание Православного Синода было сокращено до четырехстраничного календаря богослужений. И даже он был унесен мощными волнами преследований, пронесшимися по всей Святой Руси.

С самого начала новый журнал патриархии был задуман в основном как инструмент политической пропаганды. Престиж Русской Православной Церкви был восстановлен ее же врагом и использован для расширения влияния Кремля на международной арене. В изощренно написанных статьях на прекрасном церковном языке провозглашалось братство славянских народов, обеспечивая распространение журнала среди русских сообществ, разбросанных по всему миру. Фамилии, появляющиеся в списке авторов, не обязательно говорили об истинной ответственности за публикуемые статьи, как, например, в ранее упоминаемой фантастической книге «Правда о религии в России». Начиная с 1943 года Русская Православная Церковь становится все более и более раболепной и мало соответствующей ее основным задачам.

Таким образом, на искусственно возрожденную Церковь государство наложило строго контролируемые ограничения. Это замечание не относится к истинно верующим с их врожденной духовной энергией и несокрушимой христианской силой. Теперь полностью зависело от советских атеистов, как, когда и по каким поводам будет применяться советское религиозное законодательство. В ответ на «крестовый поход» Гитлера Кремль вернул к жизни религию и в то же самое время поставил ее под государственный контроль.

В предыдущей главе в связи с российско-польскими отношениями было упомянуто о геноциде. Наверное, имеет смысл развить эту тему в следующей главе.

Сразу же после падения Польши войска НКВД — НКГБ, занявшие полстраны по взаимному соглашению с нацистами, приступили к созданию популяционного «вакуума» со своей стороны искусственной границы, отделяющей их от Германии. Более чем полутора миллионам поляков, проживающим на этой территории, было дано сорок восемь часов на сборы и приказано прибыть в определенные пункты для отправления в Россию, за Урал, в грузовых поездах. Многим из них выдали советские паспорта, датированные задним числом, которые я видел собственными глазами. В документах они фигурировали как политически интернированные лица, или «беженцы», виновные только в том, что были поляками. Тех же, кто отказывался ехать, приговаривали к двум годам заключения.

Вдоль всей пограничной линии на полосе шириной тридцать километров целых два года до германского нашествия Советы строили военные сооружения в ожидании нападения немцев. Войска НКГБ расставили караулы, прожекторы, натянули колючую проволоку, завели сторожевых собак. На территории Польши, контролируемой Советами, все действующие и находящиеся в запасе офицеры расформированной польской армии были схвачены, за исключением тех, кому удалось бежать в Румынию. К ним присоединили несколько тысяч влиятельных поляков из духовенства, врачей, учителей, юристов, и всех разместили в два изолированных концлагеря. Такова предыстория того, что позже стало именоваться бойней в Катынском лесу. Это хладнокровное массовое убийство уже было совершено, когда Сталин во время войны сказал иностранным журналистам, что хотел бы видеть Польшу сильной и независимой. В то время никто, кроме самих Советов, не знал об этом коллективном убийстве.

Но, как только Гитлер напал на Советский Союз, Кремль почувствовал необходимость установить дипломатические отношения с польским правительством в изгнании, в Лондоне. Первым посланником Польши в Москве был достопочтенный Станислав Кот, с которым я познакомился достаточно хорошо. Его первым делом по приезде в Москву был поиск арестованных офицеров польской армии. Он интересовался их судьбой не только как официальный представитель страны, но и в интересах генерала Владислава Андерса, которого только что выпустили из застенков НКВД, что по соседству с церковью Святого Людовика. При отступлении Советской армии с угрожающей скоростью увеличивалось число дезертиров, за все время войны составившее 2,5 миллиона человек. А генералу Андерсу нужны были офицеры для командования семью дивизиями, набираемыми на российской территории, польские офицеры были срочно нужны.

Посол Кот снова и снова встречался с сотрудниками МИД и с генералом Антоновым, начальником связи в Красной армии. Во время первой встречи со Сталиным по этой проблеме диктатор сказал польскому послу, что таких офицеров нет в советских концлагерях. Каждый раз, когда поднимался этот вопрос, Сталин, Антонов или Молотов отвечали, что этих людей, должно быть, освободили, так как их нет в списках лагерей военнопленных или в списках лагерей для интернированных и беженцев, организованных НКВД — НКГБ. Это исчезновение офицеров было необъяснимым. Посол говорил мне о своей убежденности в том, что несколько тысяч человек не могут раствориться в воздухе после того, как они находились под усиленной охраной знаменитых органов госбезопасности.