Чтение онлайн

Коридор нашей квартиры пуст, и каждый мой шаг отдается эхом от потертого ковра. К тому времени, как я подхожу к нашей двери, мое сердце громко стучит в ушах, и я удивляюсь, что его не слышно во всем здании.

Когда я захожу внутрь, меня окутывают знакомые ароматы дома. Мамины ванильные свечи, кофе из папиной чашки, сегодняшний ужин уже согревают воздух. Все именно так, как и должно быть. Все нормально.

— Илли? — Мама зовет из кухни. — Это ты?

— Да. — Я стараюсь, чтобы мой голос звучал ровно, снимаю туфли и ставлю их на место.

— Приди и помоги.

— Минутку. — Сначала мне нужно убрать свои вещи и взять себя в руки.

Моя спальня предлагает небольшую передышку, и я остаюсь там достаточно долго, чтобы сделать глубокий вдох, вытащить из сумки свою одежду для танцев, чтобы потом постирать, и привести себя в порядок, чтобы папа не задавал вопросов.

Он на своем обычном месте, когда я прохожу через гостиную, со сложенной газетой на коленях смотрит телевизор. Его взгляд скользит по мне, оценивающий, как всегда.

— Ты бежала? У тебя красное лицо.

— Нет, просто спешила домой.

— Хммм. — Его внимание возвращается к телевизору.

Когда я вхожу на кухню, мама режет овощи. Она не поднимает глаз, просто указывает на картошку и протягивает мне овощечистку. Я беру ее и начинаю работать, входя в наш обычный ритм. Так и проходит время после школы - тихо, упорядоченно, предсказуемо.

Но что-то изменилось без моего разрешения, и обычная рутина уже не так успокаивает, как раньше. Я то и дело ловлю себя на том, что поглядываю на кухонные окна, хотя они выходят только в общий двор. Щель между жалюзи кажется слишком широкой, и я с трудом подавляю желание закрыть их.

Ужин проходит в знакомой тишине, нарушаемой только звоном столового серебра и обычными вопросами о школе. Рутина должна быть успокаивающей, но сегодня она кажется пустой, как будто я просто выполняю движения. Я отвечаю на автопилоте, но прежняя неловкость все еще присутствует, являясь постоянным напоминанием о том, что что-то не так. Я сохраняю ровный голос и отвечаю вкрадчиво. Ничего заслуживающего внимания. Ничего, что стоило бы запомнить. Ничего необычного.

И все же по моей коже не перестают бегать мурашки.

Я извиняюсь при первой возможности и поднимаюсь в свою комнату. Шторы уже задернуты, но я всё равно подхожу к окну и проверяю замок. Просто на всякий случай. На всякий случай. Я даже не знаю почему. Я превращаю то, что произошло сегодня, в нечто большее, чем оно есть на самом деле.

Я почти убедила себя, что слишком остро реагирую … И вот тогда я это вижу.

Силуэт. Дижение. Что-то исчезло из поля зрения так быстро, что я не уверена, действительно ли это было.

Но крик, поднимающийся в горле, кажется пугающе реальным.

А вдруг я была права? Кто-то следил за мной? Наблюдал? И если это так... этот кто-то всё ещё там?

Попалась ему на глаза

РЕН

Лекция о Второй мировой войне продолжается, но мое внимание приковано к Илеане. С момента нашей встречи в кафетерии, с тех пор, как я наблюдал за её танцем, я начал собирать воедино всё, что знаю о ней — всё, что замечал раньше, даже не осознавая этого. По отдельности эти детали кажутся незначительными. Но вместе они складываются в картину, от которой я не могу отвести взгляд.

То, как она делает заметки, как слегка сдвигается, когда кто-то проходит мимо, как её голова всегда склонена вниз.

— Мистер Карлайл? — Голос учителя отвлекает меня от размышлений. — Значение Дня ”Д"?

— 6 июня 1944 года. Вторжение союзников в Нормандию, переломившее ход Второй мировой войны. — Я не отвожу взгляда от Илеаны. Военные стратегии просты. Предсказуемы. Мне не нужно следить за уроком, когда мой разум занят чем-то куда более захватывающим.

— Ты пялишься, — шепчет Монти рядом со мной.

— Правда? — Я не пытаюсь это отрицать. Каждая перемена, каждое движение раскрывает проблески того, что она скрывает под своим тщательным фасадом. Что-то, что не соответствует ее попыткам отойти на второй план.

— С каких это пор она тебе небезразлична?

— С тех пор, как она оказалась интересной. — Слова выходят тише, чем предполагалось, предназначены больше для меня, чем для него.

Когда звенит звонок, она встает со своего места раньше всех и исчезает за дверью. Мои губы кривятся, пока я собираю свои вещи.

— Идешь? — Спрашивает Нико, когда мы выходим из класса. — Мы подумывали о том, чтобы сходить в закусочную перекусить, а потом спуститься к озеру.

— Не сегодня. — Мои глаза следят за продвижением Илеаны по коридору. Что-то есть в том, как она двигается… как танцор, отрабатывающий каждый шаг, чтобы его не заметили. — Я хочу кое-что выяснить.

Они обмениваются взглядами, но не задают вопросов. Они привыкли к моим навязчивым идеям — к тому, как я зацикливаюсь, пока не распутаю всё до конца. Обычно это не затягивается надолго, но сейчас я чувствую себя иначе. Она тоже кажется другой. Ничто не удерживает мое внимание надолго, но сейчас что-то в Илеане привлекло моё внимание так сильно, что я не могу этого объяснить. Тот момент в кафетерии, то, как изменилось ее лицо, когда я назвал ее Балериной — это засело у меня в голове.

Я следую за ней на расстоянии, когда она выходит из школы, держась достаточно далеко, чтобы она меня не заметила. Но очевидно, что ей неловко – она постоянно оглядывается через плечо, ее темп чередуется с быстрыми и размеренными шагами. Интересно, борется ли она с желанием убежать.

Каждый раз, когда она оглядывается, я ныряю в дверные проемы или за припаркованные машины. Странно, но приятно наблюдать, как она пытается избавиться от ощущения, что за ней кто-то следит. Как будто мое внимание — это что-то осязаемое, что она может почувствовать, даже не видя меня.

Сегодняшний план не включал слежку за ней. Я никогда не делал этого раньше – не следил за кем-то. Я никогда не испытывал подобного желания. Но мне кажется, что сейчас это правильно. Естественно.

К тому времени, как она добирается до своей улицы, солнце уже садится. Она останавливается на углу, оглядываясь по сторонам, и я прижимаюсь к зданию, забавляясь тем, как ее неуверенность нарушает ее обычную грацию.

Она возится с ключами у входа, ее движения резкие и неистовые, прежде чем в последний раз оглядеться по сторонам и нырнуть внутрь. Я считаю до тридцати, прежде чем подхожу ближе, нахожу место, откуда могу наблюдать. В комнате загорается свет, освещая ее силуэт сквозь тонкую занавеску.