Чтение онлайн

У подножия лестницы стоит машина. Ее капот утоплен в стену, а стекла от лобового стекла блестят на земле, как рассыпанные бриллианты. Водительская дверь открыта, салон пуст, а подушка безопасности безвольно свисает с руля.

Студенты толпятся впереди, подняв телефоны, чтобы запечатлеть сцену. Вопросы летают в воздухе.

Кто-нибудь видел, что произошло?

Где водитель?

Он потерял контроль?

Но, похоже, ни у кого нет ответов. Энергия толпы сумасшедшая, она жаждет драмы, чтобы испортить школьный день.

Я пытаюсь отодвинуться назад, этот знакомый голос в моей голове призывает меня исчезнуть, пока кто-нибудь не заметил, что я стою там. Но давление тел слишком сильное, и я натыкаюсь на что-то твердое. Мой желудок сжимается.

— У тебя вошло в привычку врезаться в меня, Балерина. Думаю, я должен быть благодарен, что на этот раз ты не выливаешь сок. — Эти слова проносятся у меня над ухом, посылая ледяные мурашки по спине.

Я замираю, мои глаза прикованы к обломкам, каждый мускул напряжен. Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, что это Рен. Его присутствие окутывает меня, гнетущее и неизбежное, его слова проникают в мои мысли, как дым.

— Что ты здесь делаешь? — Мой голос звучит натянуто, едва слышно из-за болтовни вокруг нас, но он слышит меня.

— То же, что и все остальные. — Рен подходит ближе, его рука касается моей. — Смотрю шоу.

Быстрый взгляд в его сторону показывает, что на его губах играет легкая улыбка, как будто хаос вокруг нас - не что иное, как легкое развлечение, устроенное для него. После того, через что он заставил меня пройти на уроке, видеть его таким расслабленным только усугубляет мое беспокойство.

— Есть что-то смешное?

Его улыбка становится шире, когда он переводит взгляд на меня, темные глаза блестят.

— Может быть.

— Кто-то мог пострадать.

Он тихо смеется, звук получается одновременно веселый и пренебрежительный, и от этого по мне пробегает холодок. Все больше студентов проталкиваются мимо нас, толкаясь со своими телефонами, чтобы лучше видеть.

— Это не смешно. — Я ненавижу, как дрожит мой голос.

— Нет. Но это забавно - наблюдать, как все стремятся взглянуть. — Его взгляд возвращается к сцене, и в его тоне есть что-то отстраненное, почти клинический интерес. — Такие славные маленькие стервятники, не правда ли?

Я отступаю, но толпа теснит, и мне некуда деться. Я в ловушке — загнана в угол, все привычные пути к отступлению перекрыты. Ненавижу это чувство. Ненавижу быть в ловушке. Я слишком остро ощущаю его присутствие: его близость, голос, то, как он, кажется, вытесняет весь воздух вокруг нас.

Из толпы раздаются крики, студенты указывают в сторону края парковки, где какая-то фигура бежит к линии деревьев. По залу пробегает волна возбуждения, зрители гудят, как улей.

— Кто это? — окликает кто-то.

Я должна воспользоваться шансом улизнуть, пока все отвлеклись, но прежде чем я успеваю пошевелиться, пальцы Рена обхватывают мое запястье. Прикосновение легкое, почти небрежное, но оно приковывает меня к месту, по моей руке пробегает электрический разряд. Его хватка усиливается ровно настолько, чтобы мой пульс участился.

— Уходишь так скоро? — шепчет он, его теплое дыхание касается моего уха. — Разве тебе не любопытно, Балерина? Разве ты не хочешь посмотреть, чем это закончится?

Из громкоговорителя доносится голос директора, приказывающий всем вернуться в здание. Никто не двигается. Они слишком заняты съемками, слишком увлечены драмой, разворачивающейся перед ними.

Мое сердце колотится, кожа пылает там, где его пальцы касаются моего запястья. Я хочу отстраниться, создать дистанцию, но не могу — не привлекая внимания. Не без сцены.

Это заставило бы людей обернуться. Заставило бы их увидеть меня.

— Неплохое шоу, — размышляет Рен, его большой палец касается моего учащенного пульса. — Удивительно, как быстро хаос привлекает толпу. Заставляет задуматься, к чему бы еще они бежали, не так ли?

То, как он это говорит - как будто он говорит о чем-то гораздо более интимном, чем обломки перед нами, - посылает новую волну беспокойства, накрывающую меня. Он слишком близко, его слова слишком знающие, его прикосновения слишком знакомые.

— Отпусти, — шепчу я, ненавидя дрожь в своем голосе.

Он так и делает, но не раньше, чем его пальцы скользят по моей руке, намеренное прикосновение, от которого по коже бегут мурашки.

— Как пожелаешь.

Я поворачиваюсь и бегу, проскальзывая сквозь толпу, пока не оказываюсь снова внутри. Я направляюсь к ближайшему туалету и запираюсь в кабинке, пока мое дыхание не выровняется.

Что, черт возьми, это было?

Снаружи появляются и выходят другие девушки, их голоса повышаются от волнения, когда они анализируют то, что только что произошло. Похоже, никого из них не беспокоит пропавший водитель. Они просто в восторге от того, что есть о чем поговорить, что опубликовать, чтобы сделать еще один скучный школьный день необычным.

Когда туалет, наконец, пустеет, я выхожу. В зеркале я вижу то, что и ожидала: бледное лицо, широко раскрытые глаза, волосы, выбившиеся из конского хвоста. Мои руки дрожат, когда я затягиваю резинку, заставляя себя сосредоточиться на знакомом движении. Я не тороплюсь — рутина помогает вытеснить из головы его слова и прикосновения.

Это была просто автомобильная авария. Случайность, которая привлекла всеобщее внимание.

К тому времени, как я добираюсь до аудитории, мой пульс в основном успокаивается. Ученики все еще приходят, их разговоры сосредоточены на том, что произошло. Через окно я вижу, как люди собираются вокруг обломков, вероятно, готовясь убрать их.

Я сажусь на свое место и достаю блокнот. Моя кожа все еще горит в том месте, где пальцы Рена обхватили мое запястье, и я потираю это место, думая о том, как легко он удерживал меня на месте. Как естественно он вторгся в мое личное пространство. Как, несмотря на хаос и толпу, ему все же удалось заставить меня почувствовать, что я была единственным человеком, за которым он по-настоящему наблюдал.

Моя ручка скользит по бумаге, создавая бессмысленные узоры, в то время как голос учителя монотонно гудит.

Завтра будет лучше. Завтра он забудет о девушке, которая пролила на него апельсиновый сок. Завтра все вернется на круги своя.

Но в глубине души я знаю, что правда заключается в чем-то другом.

Завтра он все еще будет наблюдать за мной.

Сползающая

маска

РЕН

Я позволяю Илеане уйти без сопротивления, и она исчезает в здании, шаги её быстрые, сбивчивые. Дрожь в её руке, когда мои пальцы сжимали её запястье, всё ещё крутится у меня в голове. Но когда я оборачиваюсь, чтобы изучить место аварии, что-то другое привлекает моё внимание. В машине есть нечто, что вызывает у меня беспокойство — как неуловимая мысль на краю сознания, которую я никак не могу ухватить.