Чтение онлайн

На баке появился боцман Коля Лебедев. "Отдать якоря!" – загремел в репродукторах бас капитана. Завертелась рукоять винтового стопора, и из клюза с грохотом поползла якорная цепь. Один за другим с гулким всплеском упали в воду якоря.

Кормовая стрела осторожно подцепила и опустила на воду понтон. На понтон спущен трап, а по трапу уже гуськом шагают пассажиры – в темных очках, в панамах, с зонтиками. Вахтенные матросы берут каждого под руки и аккуратно ссаживают в шлюпки: их повезут на берег, к экскурсионным автобусам.

Экипаж экскурсия не привлекает. Всех манит дикий, необитаемый пляж под склоненными, как в рассказах Моэма, пальмами. Матросы запасаются ластами, подводными масками, острогами, суют в сумки бутерброды и прыгают в шлюпки.

Вельботы веером летят к пляжу. Наконец кили задевают дно, скрипит песок под форштевнями. Моряки прыгают за борт и по колено в воде бегут к берегу. Может быть, сейчас раздастся воинственный клич и из зарослей выскочат дикари, увешанные золотыми монетами?

Прибрежные заросли действительно раздвигаются, и появляется улыбающаяся негритянка в белом переднике. Она тянет за собой передвижной ларек на велосипедных колесах. На ларьке крупными буквами с вензелями написано: "Кока-кола"…

Прозрачная манящая вода плещется у берега. Рефмеханик Миша, хлопая себя по белому животу, первым с разбега бросается в воду. Проплыв несколько метров, он с блаженным видом усаживается на песчаное дно – только голова торчит из воды – и вдруг вскрикивает и как ужаленный бросается к берегу.

– Ой-е-ей!!

– Ты чего?!

– Да тут моток колючей проволоки на дне!

Он хромает и держится обеими руками за свои безразмерные голубые трусы. Из трусов сзади густо торчат черные иглы.

Ребята надевают ласты и ныряют. Через минуту они выкатывают на песок морского ежа величиной с дыню, утыканного здоровенными иголками. Еж пыжится, подпрыгивает на песке, угрожающе топорщит иглы. Миша лежит животом на песке, охает и проклинает второго штурмана, который специально пришвартовался прямо к этому ежу.

– Меньше двигайся, Миша! – кричит ему Вадим с отходящей шлюпки. Там, свесив за борт ноги, уже закидывают удочки рыбаки. Боцман с острогой в руке и Вася Андрейчук с подсачком высаживаются на рифы.

В кабельтове от берега над водой тянутся коралловые рифы. Между красноватыми побегами кораллов плавают стаи разноцветных рыбок: лимонных, зеленых, голубых, в полоску, в крапинку – точно таких, какие дома живут в аквариумах. Надо быть настороже – за кораллами глубоко и там плавают те, кто ест этих красивых рыбок…

Вечером в кают-компании густо висит дым сигарет и трубок, звенят ложки в чайных стаканах, долго не стихают разговоры про барракуд и акул, про морских ежей и осьминогов. На диване, в креслах с красными, обожженными солнцем лицами сидят свободные от вахт штурманы, механики, радиооператоры. В углу читает журнал мрачный шеф-повар с багровой от загара шеей. Идет вечерняя "травля".

– Барракуда?! Ух, страшная рыба. На змею похожа. В длину? Метра два будет. А зубы – во! Руку или ногу за раз откусывает, – заливает Жуков.

– А я сегодня морского черта видел! – возбужденно заявляет Игорь Круглов, сдвигая растопыренными пальцами черный чуб со лба. – Мы на коралловый риф загребли – порядочно от берега. А на рифе лангустов тьма! Смотрю, мелко там, а по дну лангуст ползет – здоровенный! Увидел меня – и под коралл, в нору. А нора глубокая, наружу только усы торчат. Я руку засунул, хватаю его за усы и тащу. А он сильный, черт! Я его только из норы вытащил, а он как начнет хвостом бить! Вырвался – и всю воду замутил. Я стою, рукой вслепую шарю. Пока муть осела, я уже нору нащупал…

– Ну и что?

Игорь качает головой, смеется:

– Смотрю я, а из-под коралла глазищи, как колеса! И пасть – вот такая! – открывается… Я как шарахнулся с этого рифа – до шлюпки по воздуху долетел…

– Стою я сегодня на отмели с острогой, – повествует боцман Коля Лебедев, прихлебывая чай из стакана. – Неглубоко там, по пояс мне. А вокруг рыб плавает видимо-невидимо, ногой не двинуть. Бросишь острогу – обязательно попадешь в какую-нибудь рыбину. Я их вытаскиваю – и на кукан, – леска у меня к поясу привязана длинная. Четыре штуки поймал, пятую с остроги стаскиваю. Потянул за кукан – никак. Думаю, за коралл зацепил. Стою, рукой сзади себя шарю, леску дергаю. Что такое, думаю? Обернулся, гляжу… – боцман поставил стакан, обвел всех взглядом и размахнул в стороны длинные руки, – вот такой плавник торчит! Акулища полосатая рыб моих жрет и уже ко мне подбирается!… Так я там и рыбу, и острогу бросил, и шляпу свою бразильскую потерял…

– Жалко, она до тебя не добралась, чтобы не браконьерил, – бормочет из угла шеф-повар, расстегивая пуговицу на вспотевшей от чая шее.

После приключения с томатным соком шеф ходит с обиженным лицом. Масло ему пришлось перетопить, сок выкинуть за борт. А в Ленинграде стоимость испорченных продуктов еще могут вычесть из зарплаты…

"Я бы этих снабженцев отправил к акулам да барракудам! – сердито думал Филипп Петрович. – Ну ничего, придем домой – разберемся…"

Утром после обхода в амбулаторию судового госпиталя зашел Борис Григорьевич Грудинко. После хождения по наружным трапам под палящим солнцем главный помощник тяжело дышал и промокал мокрое от пота лицо носовым платком, скомканным в руке во влажный комочек. Догадливая Вера проворно открыла большой бикс со стерильным материалом и, подхватив корнцангом марлевую салфетку, молча протянула ее посетителю.

– Спасибо, – рассеянно кивнул Грудинко и вздохнул. – Доконают меня эти тропики…

– Полнеть не надо! – бестактно ввернула Тоня. – Кушайте поменьше…

– Вот языкастый бесенок! – возмутился доктор Сомов. – Вы уж, Борис Григорьевич, извините ее. Она у нас трудновоспитуемый ребенок. – И погрозил медсестре прокуренным пальцем: – Ну погоди у меня!…

Главный помощник не обратил внимания на Тонину дерзость. Он явно был чем-то озабочен.

– Борис Григорьевич! – подошел к Грудинко главный врач. – А ведь вы к нам давненько не заглядывали. Давайте-ка, раз уж вы здесь, посмотрим, послушаем вас, давление проверим.

Главный помощник был в приятельских отношениях с доктором Сомовым, часто заходил к нему в каюту – попить знаменитого сомовского чая. Пользуясь дружбой со старым терапевтом, увиливал от медицинских осмотров, стороной обходил госпиталь.

– Да я, собственно, не за этим, – замялся Грудинко. – Я по другому делу…

– Нет уж, – решительно возразил Василий Федотович, – раздевайтесь. А то вас сюда и калачом не заманишь.

В кабинете главного врача доктора в четыре руки вертели круглое тело главпома, выстукивали, выслушивали, измеряли давление, сделали ЭКГ.

– Дышите! Задержите дыхание… Присядьте, пониже… Встаньте.

– Одевайтесь! – наконец смилостивился доктор Сомов и заключил: – Собственно говоря, пока ничего патологического слава богу нет. Но… толстеем, сударь. Рановато позволяете себе расплываться. Оттого и одышка, и потливость.

– Василий Федотович! – развел руками Грудинко. – Да что я, виноват, что ли?! Врачи же и виноваты. Послушался, бросил курить после операции – меня и развезло. Хоть опять закуривай!

– Ну, это чушь, извините! – рассердился Сомов. – Курильщики полнеют только в первые месяцы, когда у них аппетит резко повышается. А потом все входит в норму – при разумном воздержании за столом. Тонька наша, конечно, дерзкая девчонка, но в данном случае абсолютно права. Увлекаемся, сударь, переедаем сверх меры. Вот в чем дело.