Чтение онлайн

Я еще раз подчеркнул необходимость создания правительства характера единого фронта, а оно должно быть народно-революционным правительством, основанным на союзе рабочих и крестьян. Именно это является той линией на создание власти, о которой речь идет сегодня в книгах по истории как о линии на установление народно-революционного правительства.

О результате голосования нет надобности говорить. Мы выбрали народно-революционное правительство как форму власти, которая отвечает условиям Восточной Маньчжурии, где живут многие корейцы. Это объяснялось тем, что мы считали его самой идеальной формой власти, отвечающей не только характеру корейской революции как антиимпериалистической и антифеодальной демократической, но и чаяниям народа. В определении формы власти главными нашими критериями стали требования народа и то, что эта власть должна быть способна последовательно защищать и представлять его интересы.

После определения формы власти как народно-революционного правительства мы решили сначала создать образец в одном месте, а после того, как он будет признан лучшим, распространять его опыт в других революционных организациях. Для эксперимента был выбран 5-й участок.

Я решил побывать в 5-м участке Ванцина. Вместе с Ли Ён Гуком, Ким Мен Гюном и другими товарищами мы приняли участие в собрании, где избрали представителя народно-революционного правительства 5-го участка. Собрание состоялось в селе Сямуданьчуань, находящемся примерно в 4 километрах от Сышуйпина. Это было в День МОПРа — Международной организации помощи борцам революции. Еще в 1923 году на заседании Исполкома Коминтерна было решено организовать МОПР с целью оказывать помощь членам семей павших борцов революции и день 18 марта был определен как международный День МОПРа.

Председатель советского правительства 5-го участка Чо Чхан Док провел нас в свой кабинет, в котором я побеседовал с крестьянами из Гаяхэ — их было около 20 человек.

— Вместо совета мы решили создать новое правительство. А оно должно быть таким правительством, которое выражает вашу волю. Какое правительство вы хотите?

Отвечая на мой вопрос, встал один старик:

— Прошу установить такое правительство, которое даст нам, простым людям, жить со спокойной душой. Больше мы ничего не хотим.

Я горячо заявил, что мы хотим создать народно-революционное правительство вместо советского правительства. Оно станет подлинно народным правительством, какого пока еще не знает мировая история по вопросу создания власти.

— Это правительство будет представлять и защищать интересы всех людей, любящих свою Родину, всех наших соотечественников, поможет реализовать их заветные мечты. Какие у вас чаяния? Земля, право на труд, обучение детей, равноправие всех людей… Все это будет достигнуто благодаря народно-революционному правительству.

Мы разъясняли жителям Гаяхэ нашу линию на установление народно-революционного правительства. Они целиком и полностью поддерживали наши намерения.

До церемонии образования народно-революционного правительства мы роздали все личное имущество, конфискованное советским правительством, его хозяевам. При конфискации и после нее часть этого имущества была приведена в негодность или же расходована. Поэтому для возмещения убытков Рян Сон Рён организовал даже боевую операцию по налету в лесоразработки. Благодаря использованию трофеев, добытых в этом бою, — быков и лошадей, крестьяне весной того года обрабатывали свою, полученную от правительства землю.

В тот день на собрании я выступал с речью, содержание которой-народно-революционное правительство есть подлинно народная власть. Было оглашено содержание политической программы правительства из 10 пунктов. Впоследствии все это почти без изменения было отражено в Программе Лиги возрождения Родины из тех же 10 пунктов.

От пребывания в Сышуйпине я получил неизгладимые впечатления. И сейчас живо вспоминаю облик секретаря уездного парткома Ли Ён Гука. После собрания все присутствовавшие на площадке пустились в пляс, выражая тем самым чувство радости от принятых решений. Вдруг я увидел Ли Ен Гука, который сидел в углу двора. По щекам товарища текли слезы. Я тихо вышел из толпы танцующих и подошел к нему:

— Товарищ секретарь, зачем вы здесь? Все же танцуют…

Ли Ён Гук, не вытирая слез, текущих по щекам, глубоко вздохнул.

— Не понимаю, почему эти люди не плюют на меня? Люди Ванцина страдали от левачества и все это из-за меня. Но сего дня жителисела, наоборот, сказали мне-«Спасибо!» На самом деле эту благодарность должны получить вы, командир Ким.

— Наш народ — гуманный, великодушный, — сказал я. — То, что они не спрашивают с вас о прошлом, а выражают благодарность, означает, что они полностью поддерживают линию на создание народно-революционного правительства. Теперь давайте вместе подумаем о планах на будущее.

— До сих пор я был просто не в своем уме, жил по чужим меркам. Вы действительно открыли для меня ценную истину. «Живем и работаем для народа!» — какой глубокий смысл таится в этих простых словах! Я никогда не забуду этот лозунг, — крепко взяв мою руку, страстно заявил Ли Ен Гук.

Но он не смог в полной мере выполнить это свое намерение. Восточноманьчжурский Особый комитет освободил его от должности секретаря уездного парткома. При этом Особый комитет заявил, что Ли Ён Гук с самого начала принадлежал к группировке Эмэльпха и Ванцинский уком партии допустил ультралевапкие ошибки в осуществлении советской линии. Как заявил Особый комитет, была и еще одна причина — он подозревался в причастности к реакционной организации «Минсэндан».

То, что Ли Ён Гук принадлежал к группировке Эмэльпха, не соответствовало действительности, обвинение было необоснованным. Причастным к этой фракции был лишь тот, кто рекомендовал его на работу комсомольского секретаря Восточноманьчжурского Особого комитета. Еще до того времени Ли Ён

Гук занимался молодежной работой в Силиньхэ. То, что ответственность за все последствия ультралевацкой советской линии возлагалась на одного лишь секретаря уездного парткома, было несправедливым и морально неоправданным решением. Если объявлять Ли Ен Гуку взыскание вплоть до снятия его с работы, то какие, спрашивается, взыскания стоило наложить на тех, кто навязывал низам советскую линию и требовал ее исполнения?!

Причастность Ли Ён Гука к «Минсэндану» была необоснованным, неуместным обвинением. Я не раз выступал в его защиту, утверждая, что он не причастен ни к фракции, ни к «Минсэндану». Но в мое отсутствие, когда я находился в Лоцзыгоу, где вел переговоры с У Ичэном, бывшего секретаря укома строго наказали, приклеив ярлык «контрреволюционера». Посмотришь его биографию — нет никаких оснований подозревать его в том, что он мог стать «минсэндановцем». Раньше Ли Ён Гук эмигрировал в Приморье, чтобы избежать ареста. Там он как эмигрант мог бы со спокойной душой прожить всю свою оставшуюся жизнь. Но он во имя революции снова вернулся в Цзяньдао и смело шел в огонь борьбы.

И теперь я не знаю, как это на него, такого честного, совестливого человека, надели колпак «минсэндановца». Немного спустя после установления народно-революционного правительства в 5-м участке Тун Чанжун пришел ко мне и, улыбаясь, с радостью сказал:

— Товарищ Ким Ир Сен, скоро при участии посланца Коминтерна мы будем обсуждать вопрос об изменении нашей политической линии. Прошу вас выступить там с основным докладом о вопросе власти, ведь вы располагаете опытом создания народно-революционного правительства в 5-м участке. Летом того года действительно состоялась важная конференция, на которой обсуждался вопрос о пересмотре политической линии. В ней участвовал и посланец Коминтерна, который приезжал в Восточную Маньчжурию с документом по этому вопросу. На этой конференции я выдвинул линию на создание народно-революционного правительства как правительства единого фронта, основанного на со юзе рабочих и крестьян, и вновь огласил проект его политического курса. В проекте говорилось о земельной реформе и других демократических мероприятиях, которые должно осуществить правительство во всех областях экономики, образования, культуры, здравоохранения и военного дела. Наше предложение совпадало и с новой линией Коминтерна. Его посланник целиком и полностью поддерживал и одобрял выдвинутую нами линию на создание народно-революционного правительства. Конференция продолжалась несколько дней в обстановке серьезной дискуссии и идеологической борьбы. На ней были приняты решения по вопросам реорганизации совета в народно-революционное правительство на основе намеченной нами вышеуказанной линии и развертывания борьбы за ликвидацию последствий взятой левацкой линии на создание советов на всех участках партизанских районов. После этой конференции все советы в Восточной Маньчжурии были реорганизованы в народно-революционные правительства. В тех местах, где еще не созрели необходимые условия, были образованы в качестве переходной формы крестьянские комитеты. Было решено постепенно превращать их в народно-революционные правительства. Что касается имущества, конфискованного под предлогом ликвидации частной собственности и растраченного жителями партизанских районов, то народно-революционное правительство возмещало утраты наличными деньгами и теми же предметами.