Чтение онлайн

Какое же у тебя, старика, имущество? — устало спросил Николай Николаевич.

Ну как то есть «какое». Конечно, не то, что раньше, утратил многое, но есть еще кое-что, уберег.

Да где же твое имущество?

А вот поедим, тогда. У тебя, я чай, от голода кишки спеклись.

Тебе в угол на полу или за столом будешь есть?

За столом, коли не брезгуешь.

Поужинали. Кот ел аккуратно, не чавкая, только сопел немного да время от времени поправлял лапой сползавшие с тарелки куски. Табурет был низковат, и Николай Николаевич принес и подложил ему подушку. За столом вели неторопливую беседу.

Ну, с работы тебя не выключили пока?

На абонемент перебросили.

Это что же, понижение али как?

—Да уж не повышение. Кот негодовал.

Что за дело: живыми людьми бросаться? Совсем баба счумилась. Жалобу надо писать.

Не умею да и не люблю.

Я те научу. В старое время горазд я был слезные письма писать. Веришь ли, — кот хехекнул, — одному мужику даже письма любовные сочинял. Мурлышечка ты моя, говорю. Умора!

Отужинав, пошли в комнату.

Ну, где там твой багаж? — спросил Николай Николаевич, озираясь.

А вот, или не видишь?

У двери стоял в углу маленький, зеленый, окованный железом сундучок.

—Постой, постой, — Николай Николаевич озадаченно затоптался на месте. — Да я ж тебя на ключ запирал.

Кот вспрыгнул на сундук, самодовольно по нему прошелся.

А это, брат ты мой Коля, дело тайное. Фики-мики.

Что-что? — Николай Николаевич присел на корточки, пощупал руками сундучок.

Фики-мики, говорю, — пояснил кот. — Чуждое для тебя дело.

Сундучок был небольшой, но крепкий, на гнутых кованых ножках и весь оплетен крест-накрест железными полосами. Зеленая краска на деревянных стенках пообтерлась уже, но в целом это была вещь. Особенно хороши были узорные решеточки на боках возле круглых ручек. Звери и птицы были сплетены в кружева и как будто вились в диком танце.

Николай Николаевич потрогал висячий замок — он не поддавался, как влитой.

Что ты над ним любуешься? — свесив голову, спросил кот.

Хорош, — восхищенно сказал Николай Николаевич. — А что там?

Лыка ручня, конопели пучня, кленово полено да соломы беремя, — загадочно проговорил Степа.

Я серьезно, — обиделся Николай Николаевич.

А коли серьезно, возьми меня под ташки и отнеси на диван. Притомился я, цельный день на ногах.

Николай Николаевич бережно и почему-то смущаясь взял кота под брюхо и перенес на подушку. Кот прилег на бок, потянулся всеми лапами, скомандовал:

—Бери бумаги лист да садись к столу. Пиши: «Реестрик». Написал? Хорошо. Под номером первыму нас пойдет... — почесал лапой переносицу. — Ну, отмыкай, что ли.

Николай Николаевич с опаской наклонился над замком, потянул на себя кольцо.

—Не замай! — сказал замок таким гулким басом, что Николай Николаевич, отпрянув, вопросительно поглядел на кота.

Кот кивнул поощрительно.

—Балуется. Не слушай ты его...

Николай Николаевич потянул еще раз — замок заверещал по-кроличьи:

—Не замай, кому говорю! А-я-яй!

Николай Николаевич с натугой потянул кольцо.

—Ну погоди у меня... — угрожающе сказал замок и — открылся.

Тяжелая крышка с тихим пением отскочила и встала почти вертикально. Сундучок был полон доверху, но содержимое его было покрыто сверху какой-то серой тряпицей.

Ты не спутай ничего, — кот приподнял с подушки голову. Он глядел с подозрением и строго — настоящий завхоз. — Там у меня все по порядку складено. Что поверху лежит?

Тряпица, — неуверенно сказал Николай Николаевич и потянул материю за край.

Экой ты!.. — кот заволновался, вскочил. — Руки у тебя не тем концом воткнуты. Поверх тряпицы-то нет ничего?

Букетик... — Николай Николаевич, сидя на корточках, взял в руки нечто похожее на пучок засохшей травы.

—То-то, букетик... — проворчал кот и лег.успокоив-шись. — Пиши: номер первый — букетик.

Что же, я так и буду взад-назад бегать? — недовольно спросил Николай Николаевич.

А ты стол поближе подтяни, так способнее.

Не лучше ли наоборот? — Николай Николаевич взялся за боковые ручки.

Ну, давай, коли подымешь... — усмехнулся

кот.

Расставив ноги, Николай Николаевич крякнул — сундук ни с места, он как будто налит чугуном.

Гляди, пупок разошьется, — кот, довольный, завертел хвостом. — Иди-ко лучше к столу да пиши, что велено: номер первый — букетик.

И на что тебе этот букетик? — Записав, Николай Николаевич вертел сухую травку в руке. — Того гляди рассыплется.

Он ожидал чудес, а из сундука пахло затхлым бельем и еще чем-то солдатским. От букетика щекотало в носу.

—А ты подыши на него... — посоветовал кот.

Николай Николаевич дохнул — букетик зашевелился в руке, стебли сразу набухли влагой, повеяло болотной сыростью. И вдруг на кончике одной травинки повисло что-то вроде ярко-красной светящейся капли. Рядом, шевелясь, загорелись еще два — синий и зеленый — огонька. Николай Николаевич присмотрелся — это были три крохотных цветка. От каждого во все стороны шел тихий разноцветный треск.

—Да не бойся, не обожжешься, — сказал кот. — Сколько там цветочков осталось? Три? А ведь тридцать три было. Так ... сбоку и напиши в скобочках: три цветочка. Колер обозначь после двоеточия

Сутулясь, Николай Николаевич старательно писал, потом спросил:

Степа, а зачем они тебе?

Спробуй — узнаешь, — усмехнулся Степан Васильевич. — Оторви венчик и съешь.

И что будет?

Худа не будет. Спробуй.

Николай Николаевич осторожно отщипнул ногтям;! синий цветок — на месте обрыва тотчас же засветился новый синий бутончик. Прикусил лепесток — на вкус кисловато, как заячья капуста.

Вдруг комнату тряхнуло, стол наклонился, стал пухнуть, расти, расплываться по краям, дергаться. Донесся голос кота;

—Спрыгни со стула-то, спрыгни.

Николай Николаевич раскинул руки, с шелестом (широкими, пестрыми стали рукава) и с цокотом спрыгнул на паркетный пол. Глянул вниз — ужас, ноги ссохлись, тонкими стали, желтыми, как обструганные палочки, и в чешуе. Пальцы когтистые растопырились в три стороны, стучат об пол. Повернул головку — направо, налево растопырены толстые крылья, грудь вперед выкатилась, желтые перышки заструились по ней к животу. Круглый глаз скосил — кот огромный лежит на диване, лапы под белой меховой грудью, склабится: