Чтение онлайн

— Я чувствую, что мы найдем общий язык с господином Плеко.

— Но господина Плеко сейчас нет в городе.

— И что вы рекомендуете?

— Немного подождать.

— Что еще просил передать господин Плеко?

— Ничего. Ничего.

Рикошет продолжал улыбаться.

Я вернул его в суровую действительность:

— Однако я хотел бы встретиться с господином Плеко как можно быстрее.

Рикошет насторожился:

— Я прикажу принести еще кофе. — И двинулся к двери.

— Стойте, стойте, — испугался я. — Я хочу встретиться с господином Плеко завтра. На худой конец, послезавтра.

С легкостью Майи Плесецкой Рикошет развернулся и снова начал сиять.

— Сегодня четверг, — вслух размышлял я. — В пятницу ваш ресторан не работает.

— Работает, работает. Я — христианин, господин Достоевский. И не соблюдаю мусульманских обычаев. У нас в Ливане много христиан. Был ли когда-нибудь в Ливане господин Достоевский?

Федор Михайлович в Ливане не был.

— Ах, что за страна, господин Достоевский! Это такая страна…

— Я буду у вас завтра, — оборвал его я.

Рикошет перестал сиять и деловито уточнил:

— В это же время?

— Да.

— Для меня будет ни с чем не сравнимым счастьем снова увидеть вас.

Я встал.

— Где я могу расплатиться?

— О, я с вас возьму очень много, господин Достоевский, — воссиял Рикошет. — Дайте мне слово, господин Достоевский, что перед отъездом из Довиля вы снова придете ко мне в ресторан. Для меня это наивысшая оплата.

Я согласился. Они решили оплатить мне обед, значит, Типограф меня не обманул и начал выполнять задание.

Далее следовал обмен любезностями.

Я вышел из ресторана и отправился к себе в отель. Было уже темно. Ветер усилился и я встречал прохожих в плащах.

«Теперь спать», — подумал я, подходя к своему номеру.

Повернув ключ, я открыл дверь. И разом отпрянул.

В комнате горел свет.

Я немного постоял, соображая, входить или нет, потом осторожно, озираясь, вошел, осмотрелся. Никого. На столе — пустая бутылка воды, кровать смята, на полу фантик от конфеты… Человек, включивший свет, не счел нужным скрывать свое пребывание.

Я прислушался. Мне показалось, что в душе льется вода. Я на цыпочках подошел к ванной, приложил ухо к двери. Там действительно лилась вода.

Я поразмышлял с минуту, открывать дверь или нет. Но тут вода перестала литься. Стало тихо. Я ждал.

Наконец дверь начала медленно открываться. Я замер.

Дверь открылась. Передо мной стояла совершенно голая Лида.

— Здравствуй, мой дорогой.

Она жеманно чмокнула меня в щеку и, шлепая мокрыми ступнями по ковру, чинно прошествовала к холодильнику.

— Зд… здравствуй, дорогая, — от удивления я начал заикаться.

Лида открыла холодильник, вынула маленькую бутылку шампанского, такую же бутылку виски, банку минеральной воды. Вылила шампанское в бокал, поставила бокал на прикроватную тумбочку. В другой бокал налила виски, минеральную воду, протянула мне. Потом вытащила из холодильника две большие конфеты в красной фольге в виде сердечка, приложила одну между грудей, другую ниже.

— Я похожа на двойку червей?

— Ты похожа на голую червонную даму.

Особой привлекательности отсутствие исподнего Лиде не придавало, хотя, оценив ее взглядом, я не мог не признать, что, переквалифицируйся она из террористки в жрицу горизонтальной профессии, с голоду не померла бы.

Двойка червей тем временем провихляла к ночному столику, небрежно отхлебнула шампанского, вытащила из тумбочки блокнот с вензелем отеля, карандаш, написала что-то, вырвала лист и передала мне. Я прочел:

«Зачем ты ходил в “Ливан”?»

«Ага, мы играем в конспирацию, — сообразил я. — Хотя, может быть, это не так уж глупо».

Лида кокетливо потрясла плечами:

— Ты явно не торопишься обнять свою крошку.

Я огрызнулся:

— Получаю удовольствие от созерцания.

И написал:

«Люблю восточную кухню».

Она тут же ответила: «О чем ты договорился с Рикошетом?»

Я ответил:

«Он обещал мне встречу с Плеко».

На этот раз, прочитав записку, Лида ответила вслух:

— Зачем?

— Мне нужна статуэтка.

И снова записка:

«Если ищешь статуэтку, то тебе нужен Вальтер».

Я ответил;

«Выведи меня на него».

Снова записка:

«Зачем тебе статуэтка?»

Я взял назад свою предыдущую записку и к словам «Выведи меня на Вальтера» дописал: «Это я расскажу ему».

Она захохотала:

— Вот ты и проболтался! Значит, ты знаешь, что это за статуэтка. Поэтому и волнуешься. И ведешь себя со мной, как бойскаут с учительницей пения. В твоем-то возрасте!

Она собрала все записки, положила в стеклянную пепельницу. Подожгла. Записки вспыхнули, а она, взяв бокал, уселась в кресло и принялась болтать ногами:

— Люблю смотреть на огонь.

— Когда я увижу Вальтера?

— Ты читал про французскую царицу Фридегонду?

— Я — сторонник республиканского строя.

— Когда Фридегонда принимала парады, она раздевалась и приказывала раздеть солдат. Если какой-нибудь солдат не реагировал на ее тело, она тут же собственноручно лишала его мужского признака. Тебе понравилась эта история?

— Ты мне не ответила.

Она оторвала новый листок и написала:

«Вальтер сам решит, встречаться с тобой или нет. Все, что я могу сделать, это передать твою просьбу. И учти, если Вальтер узнает, что ты пытаешься связаться с Плеко, то твои начальники останутся и без статуэтки, и без тебя».

Она протянула мне бокал с моим виски:

— А теперь пора перейти к параду. Я, как видишь, готова.

— Всему свое время. Как он меня найдет?

— А как я тебя нашла?

Она снова взяла гостиничный блокнот и написала:

«Если тебя найдет Плеко, то советую не упоминать имени Вальтера. В целях личной безопасности».

Она встала и подошла к мне так близко, что ее маленькие груди уткнулись в мою рубашку:

— Правда, я похожа на Барби?

Она действительно была похожа на Барби: худая, с длинными белыми волосами.