Чтение онлайн

Прошли годы. Дарикус Алтус сделался выдающимся знатоком ликантропов, то есть оборотней, получил диплом магистра ликантропологии и начал читать лекции в академии. Но — теперь ему не давала покою мысль о том, что величие истинного ученого он променял на тепленькое местечко преподавателя — и господин Алтус решился на любопытный эксперимент.

— Отчего, — задумчиво произнес он перед зеркалом, — отчего Творец сделал оборотней двуликими? Ведь это так неудобно, побери меня Бездна!

Фраза эта была скрупулезно занесена секретарем в дневник Алтуса, и потому дошла до нас.

С этого момента он с головой погрузился в исследование проблемы количества оборотневых личин, припомнил все, что знал из алхимии, провел не одну ночь перед ретортой, где происходили превращения занятные и никем до сих пор не повторенные…

Результат эксперимента Дарикус Алтус предпочел скрыть от научного сообщества. Поломав голову, он пришел к выводу, что лучший способ сокрытия улик — это их усыновление, вернее, удочерение. Пусть думают, что господин Дарикус Алтус нашел достойную женщину и прижил от нее двух дочек! Пусть вообще думают, что хотят — лишь бы не докопались до истины… Но, как частенько бывает, тайное стало явным.

…Он аккуратно разбил пузатую реторту и вытащил из нее двух младенцев женского пола. Как выяснилось впоследствии — и, разумеется, — под следствием, один из младенцев обладал всего одной личиной, человеческой, а другой оказался наделен сразу тремя.

Правда, Дарикус Алтус утверждал, что младенцы погибли, не прожив и месяца. Судьи не смогли доказать обратного, а потому профессора Алтуса попросту засадили в тюрьму — как посягнувшего на место самого Творца.

Как выяснилось, тюремные стены вовсе не мешали Дарикусу обмениваться письмами со своими «дочурками»; стоило пообещать тюремщикам рецепт получения философского камня (который так никто до сих пор и не получил!) — и они принялись послушно доставлять корреспонденцию.

…Сидя за решеткой, Дарикус Алтус долго думал о том, хорош или плох Некрополис. Потом пришел к выводу, что, конечно же, плох — ибо так подло поступил с одним из лучших своих ученых.

«А что, не сделать ли гадость Мессиру?» — Алтусу настолько понравилась эта мысль, что он даже захихикал.

Отсмеявшись, он попросил у тюремщика перо и бумагу, а затем написал красочное и длинное письмо дочурке, которую назвал Вьенн. Леди Вьенн, конечно же.

Эдгар обнаружил обеих сестер в спальне леди Виолетты. Он спокойно посмотрел на огромную, покрытую серым мехом тушу поперек постели. Стрела была смазана специальным составом, и теперь, на рассвете, тварь умирала. Над ней склонялась леди Вьенн — босая, в накрахмаленном чепце и длинной сорочке. Леди Вьенн, неприступная, гордая леди Вьенн тихо всхлипывала и размазывала по белым щекам слезы.

— Ты! — она вскинулась, — ты!!!

Ее и без того тонкие губы показались Эдгару посиневшими, почти черными.

— Да, это я, — сказал он, поглядывая на тварь.

Серая зубастая морда менялась на глазах, оплывала, словно сделанная из сырой глины — и тогда сквозь белесую пленку на вампира поглядывала то леди Виолетта, то голубоглазая блондинка с зубами острыми, как иглы.

Вскочив, леди Вьенн прыгнула вперед, но Эдгар ждал этого — а потому легко уклонился. С яростным воплем Вьенн растянулась на ковре, затем быстро перекатилась набок.

— Чего ждешь? Давай, стреляй! Ты уже убил мою сестру, добивай и меня, чтобы никого больше не осталось!

Эдгар поднял арбалет, прицелился. А на лице Вьенн вдруг отразилось то, что она так старательно прятала — желание жить.

— Чего добивался Дарикус Алтус? — держа палец на спусковом крючке, спросил вампир, — говори быстрее, у меня мало времени.

Вьенн оскалилась; зубы у нее, оказывается, были не совсем человеческими — слишком длинными и острыми. Но этой маленькой особенности никто не замечал ни при дворе Людовика, ни при дворе Эльфира.

— Стреляй, — жестко сказала она, — какая разница?

Эдгар ухмыльнулся.

— Мне интересно это узнать, Вьенн. Подумай о том, что я могу просто тебя пристрелить, как и это… — кивок в сторону хрипящей твари. — Как и это создание. Но могу оттащить в подвалы Мессира, и там ты уже будешь умолять палача о том, чтобы тебя выслушали.

— Понимаю, — она медленно поднималась на ноги, не сводя взгляда с наконечника арбалетной стрелы, — но что нового я расскажу? Отец ненавидел Некрополис за то, что его, величайшего ученого, бросили за решетку. Так отчего бы не скомпрометировать Мессира в глазах людей и эльфов?

— И вы были абсолютно уверены, что все поверят в участие Некрополиса? — Эдгар пожал плечами, — глупая затея, Вьенн.

— Если бы не ты, то все бы именно так и думали, — огрызнулась советник по вопросам шпионажа, — следовало тебя убить сразу!

— Следовало. Так отчего же не убили?

— Наша ошибка, за которую и поплатились, — зло процедила Вьенн, — ты все узнал? Ну так стреляй!

— Еще нет, — покачал головой Эдгар, — зачем ты притащила сюда леди Агнессу?

— Ах, это…

Вдруг наступила странная, давящая тишина. Вьенн затрясло, она подалась было к кровати, но застыла, глядя на арбалет.

— Она ушла, — сказал Эдгар, — чудовища эльфийского двора больше нет.

Вьенн стояла, раскачиваясь, и дыхание с хрипом выползало из ее горла.

— Заткнись! Она была моей сестрой.

— Ты хочешь подойти к ней? Подойди.

Всхлипнув, леди Вьенн скользнула к кровати, где замерла — уже не серая тварь — а пышнотелая леди Виолетта. Вьенн быстро накрыла ее покрывалом и обернулась к Эдгару.

— Конец близок, вампир. Добей и меня, что ли…

— Леди Агнесса, — напомнил Эдгар.

— Она должна была получить доказательства участия Некрополиса в убийствах.

— Но к чему же тогда Виолетта пыталась ее убить?

И тут на лице леди Вьенн отразилось самое искреннее удивление.

— Убить? Но она не должна была… пытаться ее убить, сеньор Саншез! Мы договорились только о том, чтобы припугнуть девчонку — и все.

— Хм. — тут Эдгар подумал, что наверняка дочка Дарикуса играет, изображая изумление. — То, что я видел, не было похоже на «просто припугнуть». Агнесса едва спаслась…

— Моя власть над сестрой была небезгранична, — быстро сказала Вьенн, — я не знаю, что у них там произошло на самом деле, но… Виолетта ненавидела людей, и ей мог понравиться вкус человеческой крови. Вот и все. А если бы Агнесса погибла — что ж, еще один козырь против Некрополиса, и воля отца была бы выполнена.

Снова воцарилось молчание. Вьенн тихо гладила то, что несколько часов назад было ловкой зубастой тварью. Эдгар думал, глядя на щуплую фигуру Вьенн.

Собственно, что произошло на самом деле? Выходило так, что Дарикус Алтус захотел наступить на мозоль Мессиру и занял этим своих дочурок. А потом Агнесса должна была найти доказательства причастности Некрополиса… Все просто. Разве что чудовище вышло из повиновения — но такое тоже случается нередко.