Чтение онлайн

Мессир улыбнулся, но в ярких бирюзовых глазах клокотала ярость.

— Скажи-ка, Эдгар, на что ты надеялся?

— Ни на что, Мессир.

— Странно, — владыка по привычке потирал свои большие белые руки, — к чему тогда весь этот устроенный тобой цирк?.. К слову, Эдгар, если бы ты так не цеплялся за эту Агнессу, я бы и внимания на нее не обратил. А ты лишь растравил мое любопытство и, как оказалось, не зря. Ты знаешь, где находишься, болван?

Эдгар осторожно повернул голову, окинул взглядом помещение. Тяжелые серые своды опирались на каменные столбы, к каждому из которых крепилась цепь с железным ошейником. Тусклый сумеречный свет едва проникал сквозь два прямоугольных оконца у начала потолочных сводов. И — хороший письменный стол, и плетеное кресло, где расположился Мессир… А за спиной Уилл с его мерзкой ухмылочкой да несколько замерших в ожидании приказа кукол.

— Не знаю, Мессир, — с трудом выталкивая слово за словом, проговорил Эдгар, — но полагаю, что в одном из ваших хваленых подземелий.

— Это не совсем так, Эдгар. Ты находишься в тюрьме для избранных, так сказать… Замок Волфенштейн, вот где мы.

— И никто не услышит отсюда моих криков, — Эдгар нашел в себе силы улыбнуться.

— Вот именно, — Мессир блеснул клыками, — и здесь мы поговорим по душам, мой влюбленный болван. А потом я уйду, а ты останешься. Один, до конца дней, терзаемый голодом и жаждой — но ведь умереть ты не сможешь. Такова цена непослушания, и такова цена любви.

Эдгар прикрыл глаза. Ему больно было смотреть даже на неяркий свет, все тело болело, и едва затянувшиеся раны, казалось, вот-вот раскроются.

— Как скажете, Мессир, — прошептал он и тут же схлопотал оплеуху.

Глядя на то, как Уилл потирает окровавленные костяшки пальцев, Эдгар подумал — вот, его бы следовало ненавидеть… Но сейчас блистательный сеньор Саншез не был способен даже на такое простое чувство, как ненависть.

«Я всего лишь устал. Смертельно устал», — мелькнула вялая, точно сонная рыба, мысль, — «Всевышний, когда же они меня оставят в покое?»

Эдгар поймал себя на том, что совершенно не слушает, о чем говорит Мессир. Взглянул на правителя Некрополиса — и удивился тому, каким ничтожным и суетливым сейчас выглядел Мессир. Значит, он только казался таким… великим?!! А эти запавшие темные губы, бегающие глаза, подрагивающие руки? Где все это было раньше, и почему этого никто не замечал?

— Рассказывай, Эдгар, рассказывай. Почему ты отказался выполнить мой приказ и сделал все по-своему.

Он поднял невинный взгляд на Мессира.

— Вы все правильно поняли, ваше темнейшество. Я влюбленный болван, и этим все сказано.

— Может быть и влюбленный, но отнюдь не болван, — усмехнулся владыка. И тут же махнул рукой Уиллу, — тащите его сюда, ближе.

«Как же больно… И когда все это закончится? Когда?»

Он старался даже не думать об Агнессе. С ней наверняка все будет хорошо, она останется жива и, быть может, потом о ней попросту все забудут. А сейчас… Лучше вспоминать все, что угодно, но только не ее.

И Эдгар подумал о разорванном на части верном Грангхе.

— Та-ак, — протянул задумчиво Мессир, — не молчи. Я ведь знаю, что под этой любовной чепухой есть кое-что еще.

— Любовь — страшная штука, ваше темнейшество, — покорно прошептал Эдгар, — и наказание, которое вы мне подготовили, я понесу совершенно заслуженно.

— Хм.

Белые пальцы Мессира отлепились от подлокотников и медленно, очень медленно подплыли к лицу Эдгара. Он отшатнулся, но тут же две пары рук вцепились в голову и плечи, не давая шевельнуться.

— Держите его крепче, — прошипел Мессир, — сейчас я и так все узнаю.

…Когда-то, очень давно, Эдгар слышал, что владыка Некрополиса умеет читать мысли одним только прикосновением — дар чрезвычайно редкий даже для урожденного вампира. И точно также, много лет назад, кто-то сказал — что, мол, не много тех, кто смог пережить это прикосновение.

«Отчего бы?» — Эдгару стало интересно, — «Что такого, если Мессир читает мысли?»

«Это слишком больно, чтобы перенести», — таков был ответ.

— Не выпустите его, — спокойно предупредил Мессир, и его большие и жесткие пальцы легли на лоб Эдгара.

…В глаза щедро плеснули кислотой. И пятно начало быстро расползаться — на лицо, на шею, на грудь, туда, где еще не до конца зарубцевались раны… Внутрь, пожирая внутренности, вгрызаясь в мозг, в сердце, легкие. Все. Наступило небытие.

— …Тебе еще повезло, — заметил Мессир, — это был самый обычный обморок.

Эдгар судорожно хватал ртом воздух и не мог надышаться. Легкие все еще горели, под черепом перекатывались капельки расплавленного олова. Но зрение возвращалось, вместе с ним — другие чувства. Вампиру показалось, что он плавает в чем-то горячем и липком; он, щурясь, запрокинул голову… ага, ясненько. Валялся он на полу в луже собственной крови. Раны все-таки открылись.

— Но между тем, — изрек Мессир, — ты мне принес вести столь радостные, что я даже сохраню тебе жизнь, дабы ты стал свидетелем моей окончательной победы. Даже я не мог предположить, что все именно так сложится. Великолепно! У меня просто нет иных слов!

…Наконец его оставили в покое. Исчез Уилл, исчез Мессир, испарились золотоглазые куклы. Осталась лишь темная и холодная камера, обитая ржавым железом дверь с зарешеченным оконцем и два рыжих оборотня по ту сторону двери — которые, как слышал Эдгар, тут же уселись играть в кости.

Вот она, ловушка. Можно выть от собственного бессилия, можно царапать камни, грызть ржавые полосы на двери — все бесполезно. А Мессир тем временем доберется до Агнессы, и ей уже ничем нельзя будет помочь…

Эдгар забился в угол камеры, прижался всем телом к холодным, отнимающим саму жизнь камням. Заснуть бы — и больше никогда не просыпаться, чтобы перестать думать о девушке с локонами цвета крепкого кофе… Наконец, перестать мучить себя мыслями о том, что все могло быть иначе, и что он, Эдгар Саншез, все-таки мог спасти Агнессу — но так и не придумал, как это сделать правильно.

Холод и темнота навевали сон. А за стенами замка Волфенштейн на смену ночи приходило новое, умытое росой и свежестью утро…

— Эй, ты.

— Ну что еще? — он с трудом разлепил веки и увидел склонившихся охранников, рыжих и лохматых, словно дворняги. У них, при ближайшем рассмотрении, оказались совершенно одинаковые бороды лопаткой. Носы — широкие, сплошь усыпанные веснушками — тоже выдавали родство.

— Тебя как звать-то? — пробасил старший оборотень.

«А тебе что за дело?» — вертелось на языке у Эдгара, но он пересилил себя и представился.