Чтение онлайн

– Чокнутый придурок, - пробормотала Сэм, улыбаясь и вспоминая своего друга. Теперь ему днем можно дозвониться только на голосовую. Сэм вздохнула и стала собираться. Тома ей было чем утешить - они получили контракт. За это он будет готов ей простить не только один день прогула, но и все, что угодно. А что дальше? Сэм и сама не знала, что еще ему придется ей прощать в будущем, и будет ли это будущее у нее вообще.

После извинений, которые Тим, очевидно, решил не произносить в присутствии кого-либо еще, его коллеги вскоре присоединились к ним, и после недолгого обсуждения пришли к выводу, что из всех вариантов, предложенный Сэм - наилучший. Менеджер Тома мог в любой рабочий день на текущей неделе подъехать в представительство партии и заключить договор. Папка с новыми материалами и детальными требованиями покоилась на кухонном столе. Встреча, нормальная, дневная, между представителями двух организаций была предложена на послезавтра. Сэм и Кэтрин оставалось только творить, разрабатывая дальше предложенную концепцию. И тут Сэм осознала, что творить у нее нет сил. Кэтрин, имея от чего отталкиваться, справится и сама. А Сэм была больна той же болезнью, что и Билли: она может быть их связующим звеном, менеджером, кем угодно, только прежней она уже не будет. Не было в ней той наивности и чистоты, детской веры в чудеса, безмятежности и вседозволенности, которая нужна для того, чтобы создавать. Последнее, что Сэм по-настоящему создала, было человеком, и она убила его. Сэм ощущала себя усталой и старой, слишком старой для глупых человеческих игр.

Когда Сэм вернулась с работы, увешанная сумками с одеждой и обувью, которые она накупила на премию по дороге обратно, дома ее ждал Малькольм с букетом огромных красных роз.

– Последнее время он себя ведет слишком по-человечески, - подумала Сэм.

– Здравствуй, - спокойно произнесла она, входя в комнату. Так, словно они заранее договаривались о времени и месте встречи.

– Здравствуй, - в тон ей ответил Малькольм.
– Как дела на работе?

– Ну, может хватит?
– Сэм опустила на пол сумки.

Малькольм оказался рядом с ней и протянул ей букет.

– Прости, я очень виноват перед тобой. Лея наказана - Дэниэл мне все рассказал.

– Причем тут Лея?
– устало спросила Сэм.
– Лея вправе ненавидеть и подозревать меня. Но ты...

Малькольм попытался обнять ее, но она отшатнулась от него.

– Не надо.

– Тогда зачем ты хотела видеть меня?
– тон его стал холодным.

– Кристоф, - произнесла Сэм.
– Вы нашли его?

– Нет, но его ищут. Я знаю, - он остановил готовый сорваться с ее губ следующий вопрос.
– Я должен был догадаться, что он попытается все выяснить, когда он рассказал о том, как Паркер заманил его в ловушку, пообещав рассказать все об обращении. Теперь он точно знает о том, что это сделала ты. Это моя ошибка, но я был не в себе.

– Не в себе от ненависти за то, чего я не делала. И даже тогда, когда узнал, что это был Паркер.
– Сэм кипела от возмущения.

– Я не мог предположить, что один человек способен на это. Я с трудом верил в то, что на это способна огромная организация вампироненавистников, но мне пришлось поверить, когда в моем доме появились обращенные из ПБВ. Как я мог подумать, что это все - ты, маленькая хрупкая девочка, прячущаяся за мою спину?
– Малькольм вышел из себя и почти орал на нее.

Когда он назвал ее хрупкой девочкой, Сэм вспомнила, как просыпалась рядом с ним, обнимая его и чувствуя себя спокойно, как никогда. Она покачала головой, отгоняя воспоминания:

– Ты предал меня, как и Чарльз. Ты убил бы меня, не дрогнув, если бы тебе только не нужно было спасать Кристофа. Вампира, который тебе даже не друг и вообще никто. Но, конечно, кто я в сравнении с ним? Так, расходный материал великих господ.

– Сэм, - он опустился перед ней на колени, - возьми цветы.
– Он снова протянул ей чертов букет.
– Я никогда не относился к тебе так. И, поверь, я бы утратил всякий смысл жизни, если бы убил тебя.

– Да, утратил бы, - согласилась Сэм, грустно глядя ему в глаза.
– И убил бы.

У Малькольма зазвонил телефон, и он с досадой поднял трубку, исчезая в коридоре. Через несколько минут он снова вошел в комнату, когда Сэм устраивала розы в банку с водой. Она справедливо решила, что они не виноваты в их драмах.

– Звонил Дэниэл. Кристоф объявился.
– Коротко изложил Малькольм.
– Он хочет меня видеть.
– И направился к дверям без излишних объяснений.

– Позвонишь мне потом?
– спросила Сэм, волнуясь.

– Да.
– И дверь за ним бесшумно закрылась.

Сэм вернулась в комнату, поправила розы и уже не знала, правильно ли она поступает. Ведь Малькольм любил ее. Кто и когда еще стоял перед ней на коленях? Она не могла припомнить даже ни одного восторженного мальчика, не говоря уже о многосотлетних вампирах. Кто она в сравнении с ним? Несмышленый ребенок? Пережила пару смертей и пару предательств и решила, что с нее довольно? А он, переживший все на свете, по-прежнему сохранил способность любить. Только доверять кому-то безоговорочно у него не получалось. А как могло быть иначе, ведь сколько должно быть ему вогнали ножей в спину. Сэм загрустила над своим ребячеством. Теперь ей казалось ее поведение совсем недостойным. Казалось, что он после этого вполне вправе отдать ее Кристофу в коробке с розовой ленточкой, как самую упрямую и бесполезную женщину. Что нужно было Кристофу от нее? Этот вопрос мучил Сэм с момента последнего звонка. Что-то подсказывало ей, что Кристоф вряд ли хотел стать человеком. Тогда что?

Раздавшийся в тишине звонок выдернул ее сна, в который она провалилась после мучительных раздумий.

– Он поставил ультиматум.
– Сказал Малькольм.

– Какой?
– с замиранием сердца спросила Сэм.

– Или о тебе узнает совет. Или ты обращаешь нескольких детей ночи.

– И что это значит?
– Сэм не могла переварить услышанное.

– Если о тебе узнает совет, это означает, что они уничтожат тебя. Прямо, конечно, не станут, потому что ты - мой человек, но все равно это закончится печально.

– Что значит прямо не станут?
– спросила Сэм.

– Совет соберется, - произнес Малькольм, как будто в голове уже воссоздал полностью этот сценарий.
– И решит, представляешь ли ты опасность для нашего общества или нет.

– Но ведь слуги не представляют опасности?
– с надеждой спросила Сэм.
– И я подчиняюсь тебе.

– А ты подчиняешься?
– с сарказмом поинтересовался Малькольм.
– Им достаточно увидеть в твоей памяти сцену со мной на коленях.
– Горько добавил он.

– М-м...
– Сэм не знала, что сказать.
– Они прочитают меня, как Майкла?
– в ужасе спросила она, осознав о чем идет речь.

– Да.

– Тогда я в любом случае умру.
– Потухшим голосом произнесла Сэм.

– Нет, они не стали бы тебя стирать. Только, они не дали бы тебе все равно выжить после того, что увидели. Ты - угроза для них. Неконтролируемая никем угроза.
– Он подчеркнул слово 'никем'.
– Если бы ты принадлежала слабому вампиру, его бы убили и попробовали отдать тебя одному из старейших. Но ты уже моя.
– Малькольм усмехнулся иронии сказанных слов.

– А если обратить тех, кого он хочет?
– после паузы спросила Сэм.

– Ты проживешь чуть дольше.
– Ответил Малькольм.
– Выбора на самом деле нет. После того, как ты обратишь их, Кристоф все равно сдаст тебя совету.

– А если...
– Сэм замолчала, не в силах продолжить.

– Если убить Кристофа?
– невозмутимо произнес Малькольм.
– Это первое, о чем я подумал. Но это нужно было делать раньше. Как это ни смешно, Паркер сделал доброе дело, которое мы помешали ему довести до конца. Сначала я, потом ты.
– Он намекал на то, что у Сэм был последний шанс не мешать ему. Тогда бы он убил в подвале всех вампиров, а ей в это время удалось бы бежать. Майкл бы умер - тут ничего бы не изменилось. А она была бы свободна. Хотя вряд ли: у других вампиров возникли бы вопросы, куда девался человек, привезенный накануне людьми Тима. Нет, у нее определенно никогда и не было другого выхода. У нее был только один выход в самом начале: также, как и все остальные, пройти мимо пьяного Билли, не вступившись за него перед Томом, и не попытавшись спасти его задницу. Но об этом она, пожалуй, не жалела - не могла жалеть о встрече с Дорианом. До него ее жизнь была предельно спокойна, однообразна и не имела никакого смысла. Она пыталась компенсировать это драйвом в работе, но работа не могла заполнить всю жизнь.