Чтение онлайн

Император был отпрыском Красного дворца, безжалостным монстром голубых кровей, эгоистичным чудовищем, заботившимся лишь о собственном выживании. И это чудовище сожрало и моего отца, и всех де Белуа без суда и следствия. Сейчас, оказавшись в собственном прошлом, я могла ясно различить в Руперте черты, которые со временем превратят его в полноценного монстра.

О небо.

Однако, сама того не зная, я, пожалуй, испытывала облегчение. Ведь все это время я стояла рядом с пока еще невинным юношей, держа за спиной нож, и лила ему в уши сладкие речи для того, чтобы втереться в доверие. Я оправдывала себя тем, что Руперт был не обычным юношей.

Хотя все-таки иногда – крайне редко – он вел себя как обычный человек, с этим своим непроницаемым выражением лица, без всякой сердечности, делая добро словно по привычке. Строго говоря, сердечен он бывал только с Тори.

И со мной.

Но я не стремилась искать в глубине его души хоть что-нибудь доброе, следы некоего «настоящего» Руперта, даже зная, что в конце концов он превратится в кровавого монстра и своими руками погубит Тори, которую так любил. Именно по этой причине мне не нравилось золото, сотворенное черной магией, – разница между природой и подделкой под нее была слишком очевидной.

Вот почему я от всего сердца надеялась, что жестокость Руперта изначально была частью его натуры и он всегда был монстром. В этом случае, имея довольно сил, я бы убила его сию же секунду – даже зная, что он еще не стал кровавым тираном, даже понимая, что сейчас он не причинил мне никакого вреда.

Я так сильно ненавидела этого мальчишку! Мне самой было противно от этой ненависти к человеку, который не сделал мне ничего дурного, но я ничего не могла с собой поделать и бесконечно повторяла: «У меня есть причины для этой ненависти».

Огромная, как земля и небо, разница лежит между ненавистью уже после причиненного вреда и ненавистью за еще несовершенное деяние. Мне нужны были причины ненавидеть Руперта. Но если он был монстром не от рождения, а стал им в ходе жизни, то тогда не было никакой разницы между ним и мной, снедаемой ненавистью. Что же мне со всем этим делать?..

Нет, Руперт обречен на то, чтобы навсегда остаться хладнокровным чудовищем. Я вздрогнула от этой мысли и выдохнула, обнаружив, что все это время стояла не дыша, и постаралась выкинуть эти мысли из головы. Подумаю об этом завтра, а пока моя задача – выжить.

Плащ, который накинул на меня Руперт, все еще хранил тепло его тела, и в этом тепле я удивительно быстро отогрелась – настолько, что даже перестала дрожать. Руперт уже развернулся и пошел прочь, и, семеня за ним, я произнесла, стараясь не улыбаться:

– Спасибо, ваше высочество!

Он даже не оглянулся и не замедлил шагов, поэтому я не была уверена, услышал ли он мои слова. Мое внимание вдруг сосредоточилось на его спине – очень прямой, с узкими плечами, затянутой в рубашку, которая была такой белой, что, казалось, светится в темноте. Протянув руку, я схватила Руперта за рукав, и он сразу остановился и раздраженно стряхнул мою руку.

– Что еще? – сухо спросил он.

– Ваш плащ, – сказала я. – Он такой теплый!

– Ну, вероятно, как раз поэтому я тебе его и дал, – издевательским тоном заметил Руперт. – Хватит говорить очевидное!

– Да я хотела вас поблагодарить!

Он взглянул на меня странно, словно не мог понять, что я сказала, а потом вдруг притянул к себе, и мы оказались напротив друг друга. Затем он внезапно выбросил вперед руку и сжал обе мои щеки своими жесткими пальцами, отчего у меня едва не брызнули слезы.

– П-пустите! – пропыхтела я, пытаясь высвободиться из этого захвата.

– Нет, – проговорил Руперт, склонив голову набок и рассматривая меня, как диковинного зверька. – Ну точь-в-точь пельмень!

Затем он резко разжал пальцы и отдернул руку, словно боясь обжечься. Я схватилась за свое измятое лицо, и, пока пыталась привести себя в порядок, Руперт устремился дальше, не дожидаясь меня.

Я знала, куда он направлялся, – знала с того момента, как впереди замаячил нарядный особняк из красного кирпича, красивый и изящный, под стать своей обитательнице. Это был дом Трисс. Беатрис де Гортен. Руперт хотел воспользоваться ею, моей подругой, которая всегда была ко мне добра и снисходительна (по крайней мере, до недавнего времени). Глядя на возвышающееся впереди здание и вспоминая небесно-голубые кудри Трисс, которые так красиво подпрыгивали при ходьбе, я покачала головой:

– Ваше высочество, я понимаю, почему вы опасаетесь маркиза де Гортена. Но Трисс еще дитя. Она ничего не знает.

Я не пыталась выгородить подругу – в конце концов, я пошла бы на все, чтобы завоевать расположение принца. Просто мне хотелось верить, что Трисс ничего не знала о делах маркиза де Гортена, как я в свое время понятия не имела о делах собственного отца. Она просто мечтала сбежать от него и от навязанной им судьбы.

Руперт горестно вздохнул, повернулся ко мне и расстегнул плащ у моего горла, а потом и вовсе стянул его с меня. Лишившись теплого одеяния, я мгновенно задрожала.

– Ты понятия ни о чем не имеешь, – сказал Руперт, застегивая на себе плащ. – Как вообще можно быть настолько наивной?

– О чем вы…

– Ты серьезно считаешь, что такая старая лиса, как де Гортен, стал бы пристраивать свою дочку во дворец совершенно без всякого умысла?

– Но ведь это не так! – возразила я. – Де Гортен не пристраивал Трисс. Она пришла во дворец сама. Как и я.

– О-о-о, – протянул он. – Ну разумеется, это совсем другое дело! Ты-то явилась во дворец совершенно без задней мысли. Год терлась возле меня, стремясь выведать мои слабые места. Теперь вот бродишь следом по ночным улицам. Поистине, девушка без страха и упрека!

Мне пришлось прикусить язык. Крыть было нечем: возможно, Трисс в самом деле хотела сбежать от де Гортена, но оставалась под его защитой до моей смерти. Я ведь действительно понятия не имела, что она думала о Руперте.

Я снова обдумала его слова. Может, я в самом деле… такая наивная?

– Что мне нужно сделать, ваше высочество? – спросила я.

Вместо ответа он порылся в карманах, достал оттуда маленький круглый камешек размером с горошину и грубо поднес его – нет, скорее, бесцеремонно сунул – мне к самым губам:

– Глотай!

– Это что? – подозрительно отпрянула я.

– Да уж не отрава! Глотай, кому говорю! – раздраженно повторил он, не убирая руки от моего рта.

Мне было страшно, но взгляд Руперта сделался настолько магнетическим, что ничего не оставалось, кроме как послушно проглотить камешек. Удостоверившись, что я его проглотила, Руперт пробормотал какую-то белиберду и приложил ладонь к моему лбу. Стоило ему это сделать, как мое горло будто обожгло огнем, а голова закружилась.

– Что… – прохрипела я. – Ваше высочество, это же не яд?!