Чтение онлайн

– О, разумеется, – процедила она. – Заходи в любое время!

Луан поправил форменный берет, коротко поклонился Трисс и вышел из кафе вслед за мной.

Мы шли рядом, едва не касаясь друг друга плечами, но оба молчали. В конце концов, не выдержав тишины, я схватила Луана за запястье, вынуждая остановиться.

– Ты что, встречаешься с Трисс? – выпалила я.

– Что?

– И хочешь на ней жениться?!

– Что?!

Я аж зашипела от его несообразительности. Луан вдруг нерешительно поднял руку и осторожно сжал мое плечо.

– Вам не кажется, сестрица, что я еще слишком мал для подобных разговоров? – с усмешкой спросил он.

– Никакой ты уже не маленький, – буркнула я. – Тебе четырнадцатый год.

– Нет, – сказал он. – Я не собираюсь на ней жениться.

Вздохнув, он вдруг закрыл глаза и улыбнулся. Налетел ветер и сдул его берет на землю, взъерошив коротко остриженный ежик волос. Глядя на его головной убор, я тоже вздохнула и спросила:

– Ну а Трисс? Как она к тебе относится?

– Понятия не имею.

– Луан, – осторожно сказала я. – Может так случиться, что Трисс… в общем, что она не вполне та, за кого себя выдает. Возможно, мы с тобой ее совсем не знаем, понимаешь?

Луан взглянул на меня с каким-то напряжением, но промолчал. Он хмурился. Казалось, брат подбирает слова. Ох, только бы он не понял меня превратно! Не помня себя от волнения, я стиснула его ладонь:

– Луан! Ну что ты…

Он вдруг отстранился. Я ощутила, как его пальцы медленно, но верно выскальзывают из моей руки.

– А вы, сестрица? – негромко спросил он. – Вы – та, за кого себя выдаете? Ведь никто из людей по-настоящему не знает друг друга, правда?

– Да я не об этом… – попыталась объяснить я.

– Что вы будете делать, – настороженно сказал Луан, – если я тоже окажусь не тем, за кого себя выдаю?

Я уже подумала, что он меня дразнит, но его лицо оставалось серьезным. Меня вдруг пробрал озноб. В сущности, я действительно крайне мало знала о брате: ни чем он живет, ни что его беспокоит, да что уж там – я не знала, почему в моей прошлой жизни он рассорился с нашим отцом. Как ни крути, слова Луана не были лишены смысла. Как бы он ни был мне дорог – это не отменяло того факта, что я плохо его знала.

– Как бы там ни было, – тихо ответила я, – ты мой брат.

Похоже, его не удовлетворил мой ответ. Горько усмехнувшись, он слегка сжал мою ладонь в ответ:

– Боюсь, я бы не смог ответить вам с такой же уверенностью, сестрица.

Сидя у стола в неудобной позе, Руперт чистил оружие, тщательно перебирая детали каждого револьвера и винтовки. Чем больше он погружался в это занятие, тем более свирепое выражение проступало на его лице.

Наблюдавший за ним Луис Баден беззвучно вздохнул. Простолюдин по происхождению и рыцарь по титулу и призванию, он просто не мог не испытывать отвращения к этой картине: прекрасная дева сидит расставив колени, ее абсолютно не заботит, как неприлично задралась юбка, и сосредоточенно чистит боевой арсенал. Разумеется, принц Руперт не был девой и едва ли не с благоговением держал длинноствольный дуэльный пистолет, который как раз взял в руки, но все же…

Подняв оружие к самым глазам, принц рассматривал его какое-то время не моргая. Затем, видимо удовлетворившись результатом, отложил в сторону и, вытянув из груды охотничье ружье, принялся протирать его батистовым платком. Платок этот, искусно расшитый цветами и предназначенный для осушения девичьих слез в столичной опере или ложе театра, от такого обращения стремительно терял товарный вид.

Рука Руперта словно порхала над ружьем. На первый взгляд казалось, что принц торопится, но Луис знал, что это отнюдь не так: принц всегда чистил свое оружие предельно бережно и скрупулезно. Руперт вообще был заботлив со всем, что ему принадлежало.

– Ваше высочество, – заговорил Луис, – думаете, если какое-нибудь ружье не начистить до блеска, то из него будут хуже вылетать пули?

– Заткнись, – любезно парировал Руперт.

Впрочем, у самого Бадена тоже хватало дел. Возможно, он был не так сильно занят, как Руперт, но всегда стремился безукоризненно выполнять поручения принца. Вот и сейчас он попытался поворчать на него за то, что его так бездарно используют, хотя ему есть чем заняться, – но Руперт лишь крепко выругался и встал из-за стола, чтобы повесить на место очередное ружье. Ему пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться до крючка на стене, когда его висок вдруг пронзило резкой болью, словно кто-то с размаху вогнал туда острый шип. Уронив ружье, Руперт упал на колени.

Луис, наблюдавший за этой сценой, тем не менее не спешил на помощь. Он знал, что Руперту это не понравится. Принц вообще старался полагаться только на себя, несмотря на все свои злоключения, и никогда не сдавался. Хотя ему, возможно, как никому другому в этой империи, нужна была помощь Бадена, он практически никогда о ней не просил. Именно поэтому Луис сам всюду следовал за своим юным господином.

– Проклятье… – прошипел Руперт.

Тяжело оттолкнувшись от пола, он все-таки сумел встать. Двойное зрение закономерно выматывало его. Впрочем, даже без необходимости следить за Ларриет у Руперта хватало забот. В результате его мозг, и без того вечно напряженный, казалось, вот-вот закипит.

Наблюдая за злым как оса Рупертом, Луис осуждающе цокнул языком. Это цоканье означало, что теперь уж его высочество совсем не напоминает прекрасную деву.

Подобрав с пола ружье, Руперт хмуро уставился на Бадена.

– Если собираешься нудеть – убирайся прочь! – заявил он. – Я страшно занят.

– О, ваше высочество, вы разбиваете мне сердце, – вздохнул Баден, театральным жестом прикладывая руку к груди. Голос его при этом оставался совершенно равнодушным. Наставив на него ружье, Руперт спустил курок. Обойма была пуста, поэтому выстрела, разумеется, не последовало.

– Желаете меня застрелить? – поинтересовался Баден. – Я весь дрожу.

– Я велел тебе заткнуться, – с чувством напомнил Руперт.

Порывшись в ящике стола, он отыскал какую-то коробку и небрежно швырнул на стол. Она была полна патронов.

Голова Руперта буквально раскалывалась от боли, поэтому мыслить было особенно тяжело. Баден кривлялся и насмешничал над ним всего лишь второй день, но сейчас, на фоне головной боли, его ужимки раздражали особенно сильно.

Казалось, платье душило принца. Расстегнув несколько верхних пуговиц, Руперт заодно стянул ленту, удерживавшую волосы, и позволил им рассыпаться по плечам. Эти золотые, чуть выбеленные солнцем пряди были самой важной частью его образа. Они отвлекали внимание окружающих от глаз принцессы Лаперты – диких, нервных и тревожных.

– Ну вот, – вздохнул Баден. – Теперь вы окончательно перестали быть милым.

– А если бы остался? – мрачно откликнулся Руперт. – Ты бы по-прежнему нудел не затыкаясь?

– Ну что за грубости, ваше высочество! – Баден поморщился и следом пробормотал: – Всего лишь один день провел в трущобах, а уже разговаривает как простолюдин…

Пропуская мимо ушей его воркотню, Руперт тем временем достал из коробки один патрон. На первый взгляд он ничем не отличался от остальных, но при внимательном рассмотрении можно было заметить, что с одного конца свисала тонкая серебряная нить. Руперт поднес патрон к лицу, натянул нить и бесстрастно перекусил ее зубами. Обычного человека тотчас испепелило бы, едва он прикоснулся к этой нити, но Руперт не был обычным человеком. Он сам создал ее, сам сплел из нескольких страшных проклятий, и потому она была для него… несмертельна.