Чтение онлайн

По коже рыцаря постепенно распространялось голубоватое сияние, и Руперт оценивающе рассматривал его через прицел арбалета.

– Надо будет уменьшить количество азотной кислоты в составе, – наконец решил он.

– Я вам что, подопытная крыса?! – ужаснулся рыцарь.

Руперт и ухом не повел. Разработка нового оружия, еще в прошлом году начатая таинственным Барбароссой, черным магом на службе имперской армии, близилась к своему завершению. Два новых вида вооружений за авторством Барбароссы уже прошли проверку на безопасность и были запущены в массовое производство. И лишь император, Тори, Луис Баден и, разумеется, сам Руперт знали, что принцесса Лаперта и черный маг Барбаросса – одно и то же лицо.

Даже работая над новым сверхсекретным оружием для военных, Барбаросса никогда не открывал своего лица. Именно поэтому многие его опасались, и тем не менее никто не мог оспорить, что за Барбароссу ручался сам император. Не говоря уже о том, что создаваемое им оружие успешно привлекало в империю новых инвесторов.

Именно новые бомбардировщики, сконструированные Барбароссой, обеспечили империи победу в битвах при Реймсбурге и в сражении на Витгене. Всего с десятью тысячами единиц живой силы Бельфернийская империя сумела покорить Королевство Виллетан и уничтожить десятки тамошних племен. Разумеется, не все эти зверства были делом рук черного мага Барбароссы, но тем не менее его роль в произошедшем невозможно было преуменьшить.

Если верить заветам Болгорвадиуса, единственного божества, официально признанного в империи, душу Барбароссы должны были после смерти разодрать в клочья – так велики были его заслуги перед империей и так велик был его черномагический грех.

И что же?

Барбаросса плевать на это хотел. Он в любом случае совершил достаточно непростительных грехов, чтобы в его сердце не осталось места для сожаления по малозначительному поводу. Теперь, что бы он ни сделал, Болгорвадиус все равно не пригласит его в свои прекрасные загробные чертоги.

Руперт отложил перо в сторону и горько усмехнулся. Геенна, ожидавшая его, не имела дна. Люди, пострадавшие от оружия, изобретенного черным магом Барбароссой, проклинали его, призывая все кары небес на его голову. Но вопрос был в другом: сумеет ли Барбаросса молить о прощении, когда на него обрушатся эти кары?

Луис Баден тем временем рассудил, что Руперт закончил свои наблюдения за ним, и с наслаждением почесался – вся кожа теперь зудела.

– Проклятье, – пробурчал он. – Вы и так просчитываете результаты своих опытов. Зачем на мне экспериментировать?

– Просчитанный результат – вовсе не то же самое, что лично поставленный эксперимент, – пожал плечами Руперт.

– Почему же этот эксперимент проводится на мне? – возмутился рыцарь. – Потому что я терпелив и вынослив? Тренировались бы вон… на Тори! Но нет, Тори все время хнычет, поэтому ее вы, разумеется, бережете!

При этих словах Тори на всякий случай забралась под стол, чтобы лишний раз не рисковать.

– Да она уже не годится, – холодно отозвался Руперт, наклоняясь и хватая ее за лодыжку. – На ней результат не будет чистым… А ну, стоять! Пока не рявкнешь на вас – никто не слушается!

– А эта девица, де Белуа? Тренируйтесь на ней!

– Нет, – отрезал Руперт.

– Почему?

– Она может пострадать.

Баден аж задохнулся от возмущения:

– А я, значит, не могу?!

– Ты не понял. Она принадлежит мне.

Не найдясь с ответом, рыцарь лишь в шоке взмахнул руками, покрытыми мелкой светящейся сыпью. Он-то служил Руперту уже несколько лет!

– А как же я, ваше высочество? – сдавленно воскликнул он.

– Ты просто цепной пес, – объяснил принц.

– Ваше высочество, а вы не перебарщиваете? – горько спросил Баден. – В конце концов, сколько вы знаете девчонку де Белуа, что так ей доверяете?

Не отвечая Бадену, все еще исполненному крайнего негодования, Руперт вновь сел за стол, вытянул из самого низа стопки бумаг какой-то лист и задумчиво прочертил на нем тонкую линию. Лист был полон имен людей, которые по возрасту были ровесниками Руперта. Одно из них следовало вычеркнуть.

Беатрис де Гортен.

Ларриет Изабель де Белуа.

Луан Дитрих де Белуа.

Список был предельно ясен. И все же, когда принц поставил перо на имя Ларриет, его кончик не двинулся с места. Руперт повел перо вниз, минуя ее имя. В конце концов, список можно было пересмотреть в любой момент.

То, что Ларриет принадлежала ему, еще отнюдь не означало, что он ей доверяет. Она ведь и сама сказала: мол, можете мне не доверять. И Руперт не верил Ларриет де Белуа ни на йоту. Не верил хотя бы потому, что считал доверие и обладание несовместимыми вещами. Если не можешь доверять – обладай. Подчини себе. А если так уверен, что кто-то всегда будет рядом, что бы ни произошло, – тогда нет смысла владеть этим человеком, ведь он в любом случае никуда не денется.

Руперт знал одного такого, кого буквально сожрало его бесконечное стремление обладать всем и вся. Знал, да… Но у самого Руперта не было ровным счетом ничего своего. Оттого его временами охватывала неутолимая жажда хоть чем-нибудь по-настоящему владеть. И сквозь броню его отчуждения осторожно просачивалась ядовитая и сладкая мысль: пожалуй, ничего не случится, если у него будет хоть что-то свое.

Или кто-то.

Его зрение начало расплываться, а потом вдруг оказалось, что он смотрит в глубину туннеля, в конце которого разгорается мягкое свечение – это было поле зрения Ларриет. Вскоре ее голос, поначалу далекий, еле слышный, уже звучал у него в голове так ясно, словно она прикладывала губы к его уху. Он становился мягче по мере того, как собственный голос Руперта понижался на пару тонов.

Ларриет тем временем весело разговаривала с братом, и Руперт вдруг ощутил необъяснимое раздражение. Крак! Кончик пера, на который он надавил слишком сильно, с хрустом сломался, разбрызгав чернила по бумаге.

Смотря глазами Ларриет, Руперт осознал, что она видит то, чего он сам никогда не замечал, хотя не раз проходил мимо. Дикие цветы, растущие в переулках, босые ноги девушек-цветочниц, длинные ряды аккуратно стоящих уличных лавчонок… Он не понимал, что именно во всем этом привлекало ее внимание, но Ларриет отчего-то из раза в раз сосредоточивалась на совершенно бесполезных вещах. Даже когда она смотрела на обожаемого брата Луана, то умудрилась отвлечься на уличную торговку-замарашку, схватившую ее за рукав. Руперта такая рассеянность сводила с ума.

– Глупая девчонка, – негромко пробормотал он. Ларриет все равно не смогла его услышать, пока не прибегла бы к черной магии или же сам принц не потерял концентрацию. И все же он не мог ее не ругать.

– Хватит уже пялиться на всякую ерунду, – сквозь зубы пробормотал он.

Будто услышав его слова – и, разумеется, решив сделать все наоборот, – Ларриет ласково пожала пальчики девочки-торговки. Руперт заскрипел зубами. Луан как раз говорил о том, какие дела связывали их отца с маркизом де Гортеном, а эта идиотка отвлекалась!