Чтение онлайн

– Злые птицы боятся звона колокольцев и громких криков. Когда птицы говорят, это ещё полбеды, а если запоют… нельзя слушать, даже ту, которая весело распевает о счастье и вечной жизни.

– Нет у нас колокольцев, – отрезал Силантий. – Постараемся, чтобы нас не заметили.

– Я могу вам маленький золотой колокольчик дать, только не просто так, а сменять на что-нибудь.

– Да уж, –задумчиво поскрёб в затылке Силантий. – Полагаю, пара орехов и пустой мешок тебя не заинтересует?

–Не-а! У меня тут этих орехов пруд пруди! – помотала головой Любава. – А вот такие серёжки я давно хотела.

Я не сразу сообразила, что тонкий детский палец указывает прямо на меня, а точнее на моё ухо. Простенькие серебряные серёжки – невелика плата за возможный выход из смертельной опасности.

***

Узенькая тропинка под нашими ногами петляла как заяц, пытающийся улизнуть от охотящейся змеи, но раз за разом проигрывающий в этом поединке на выносливость. Выменянный золотой колокольчик при каждом шаге издавал мелодичную трель. В конце концов Силантий обмотал его мешковиной.

– Сдаётся мне, зря я эту неподъёмную Любаву на спине катал, – выдал он вздохнув. – Не помогла она нам, а всучила свой никчёмный колокольчик, чтобы он о нашем приближении оповещал. А мы и уши развесили – ты серьги отдала, я вообще, как дурак, перекинулся, выдал себя. Предупреждал Мельник, никому не верь!

– Ты же Ярине-Ягине тоже доверился… – сама не знаю зачем брякнула я. Что-то внутри не хотело давать бойкую Любаву в обиду.

– Скажешь тоже! – тут же взвился Сивка. – Ей можно, а вот девчонка эта… чует моё сердце, хлебнём мы из-за неё лиха.

– Ты бы лучше сказал, куда идти. Нам до вечера надо обратно успеть, а уже полдня благополучно прошло!

– Вперед, – огрызнулся парень, подавая пример.

На самом деле Любава нам объяснила, как дойти до сада – вот по этой самой тропинке, никуда не сворачивая. Неожиданно высоченные деревья кончились и перед нами возникла золотая ограда, высоко уходящая к облакам.

Клетка, тут же пришло в голову. Самая настоящая огромная золотая клетка.

– Пришли, – буркнул Силантий.

– Только как бы калитку отыскать? – всё-таки задала я мучающий вопрос. Парень раздражённо зыркнул на меня и пошел вдоль ограды. Не пройдя и пяти шагов, он вдруг запнулся – нога по щиколотку провалилась в ямку. Ругаясь на чём свет стоит, он сел на землю там, где стоял, болезненно потирая косточку.

– Чуть не ногу не сломал! – пожаловался он. – Вот так Ирий – и тут ям нарыли! Никуда от этих кротов не деться.

– Кто тут? – раздался хрипловатый тонкий голосок откуда-то слева. Так разговаривают неумелые клоуны, пытающиеся рассмешить аудиторию не шутками, а собственным видом. – Кто это костерит кротовую братию? Будь у меня глаза, хотел бы взглянуть на этого недоброго проходимца!

– Ты сам кто такой? – спросила я, почти без дрожи. Кого-кого, а меня никогда не обманывали размалёванные клоунские физиономии и наигранная весёлость.[1]

– Крот, кто же ещё? – изумился голос. Мне всё-таки удалось разглядеть его обладателя – из-под забора выглядывала голова величиной с порядком сдутый футбольный мяч, покрытая лоснящейся чёрной шерстью и трогательным розовым носом. – Вам в сад нужно?

– Как ты догадался? – выпалила я, не успев отреагировать на шиканья Силантия, корчившего уморительные рожи.

– Чего ж тут гадать? Все, кто оказываются у ограды, хотят попасть либо внутрь, либо наружу, в зависимости от того, где находятся.

– Ты случайно не знаешь, где ворота? – «пальнул наудачу» Силантий.

– Знаю, – важно ответил крот. – Нигде. Нет у Ирия врат. Тем, кому положено, проходят сквозь прутья без каких-либо препятствий. А тем, кому не положено… – хоть крот и был слепым, готова поспорить, он нам подмигнул и закончил: – Находят иные пути.

– Ты нам поможешь? – догадалась я.

– Помогу, если у вас есть чем заплатить.

– Не райские жители, а барыги какие-то, – едва слышно посетовал Силантий. – Крот, а туда же!

– Торговля – двигатель прогресса! – выдал крот. – А в Ирии и кроты многое могут. К вашему сведению, я ничего не вижу, зато слышу, как под землёй растут корни растений, не то что ваш жалкий шепот. Да, у тебя в кармане, – он безошибочно повернул свою мордочку к Силантию, – есть одна штучка, которая премиленько звенит. Вот её и возьму в уплату.

– Ничего у меня не звенит! – оскорбился парень.

– А вот врать не нужно! Лгуны и воры плохо кончают. Что мне мешает сейчас поднять тревогу и оповестить Полоза, что в Ирий хотят проникнуть и украсть… чего-нибудь?

– Уважаемый крот, – встряла я, понимая, что конь-оборотень упрямством мало чем отличается от осла, – а не могли бы вы пропустить нас, а мы, когда будем идти обратно, отдадим вам золотой колокольчик?

– Может быть вы думаете, что в Ирии проживают дураки? – грубо ответствовало гадкое животное. – Пущу и, образно говоря, только вас и видел! Нет уж! Или давайте звенящую штучку, или проваливайте!

– Отдай ему, – попросила я Силантия. – Всё равно, он нам не понадобится, если в сад не попадём.

Спутник нехотя извлёк из кармана свёрток и вручил кроту.

– Держи, вымогатель!

– Попрошу не обзываться! – рявкнул тот. – Иначе сделаю такой проход, что вы в него не влезете.

– Прости его, – взмолилась я, понимая, что ситуация вот-вот выйдет из-под контроля.

Не ответив, крот нырнул в землю, словно прославленный ныряльщик в бассейн, а из быстро расширяющейся ямки посыпались комья земли вперемежку с камешками. Через пять минут прямо перед нами образовалась огромная земляная нора, куда вполне мог пролезть подросток… или я.

– Я туда не влезу, – предупредил Силантий. – Не хочу застрять под землёй.

– Чего ждёте! – донесся голос крота из норы. – Лезьте быстрее, вдруг кто увидит? Тогда мне несдобровать.

На мой робкий взгляд, спутник решительно покачал головой. Тяжело вздохнув, я спросила:

– Скажи хоть, куда идти? Где это древо с яблоками?

[1] Этому способствовал один инцидент из детства. Меня, как почти всех порядочных детей девяти лет водили в цирк. В перерыве, я побежала за сахарной ватой, заблудилась и забрела на территорию, где находились вагончики артистов. Рядом с одним таким вагончиком стоял клоун, как был, в гриме, рыжем парике и смешной малюсенькой шляпке. Он громко и зло отчитывал плачущую навзрыд молоденькую девушку в белом коротком платьице с блёстками, похожую на фею из детской книжки. Возможно, он был её отцом, а его дочь набедокурила, но для девятилетней девочки, пришедшей поглазеть на цирковые чудеса, волшебство разрушилось навсегда.