Чтение онлайн

– Да начнется пир!

Казалось, этих слов собравшиеся ждали больше, чем объявления о браке. Тяжелые дубовые двери в обоих концах зала распахнулись, и слуги принялись вносить угощение. Не успел Лотар устроиться рядом с Фади, как столы были сплошь уставлены огромными блюдами и подносами с пирогами, жарким и рыбой, а между ними тут и там расположились кубки и кувшины с водой и вином. Фади едва не силой усадила Яноша рядом с собой, чтобы хоть это семейное торжество он провел с матерью, а не с воинами войхола, расположившимися в дальнем конце зала.

Пока все наедались и напивались, было относительно тихо. Солнце вскоре зашло, и слуги зажгли факелы на стенах. Лотар рядом с Фади выпивал уже третью чашу вина, так и не притронувшись к воде, и оттого сделался еще более словоохотлив, чем был.

– Ты, госпожа, родом из Лаурадамана, как мне доводилось слышать?
– спросил он Фади, отрывая сочащуюся жиром ногу жареного поросенка.
– Я бывал там несколько раз - чудесный край, поистине чудесный. Мне никогда не забыть суатрийских дворцов и бассейнов, а уж сады, о, какие там сады - гуляла ли ты в них, когда была ребенком, госпожа? Я слышал, в Суари выращивают волшебные плоды, продлевающие молодость и отгоняющие тоску. А в Лаоре - о, как-то раз я побывал и там - женщины ходят в невесомых покрывалах из пыли драгоценных камней. Говорят, эту пыль роняют с хвостов огромные огненные птицы, живущие в лаорских лесах. Я видел столько чудес, госпожа, что давно должен был перестать удивляться чему-то. Но мог ли я представить, что и на нашей небогатой земле может существовать что-либо диковинное! Представь себе, госпожа, проезжал я как-то деревню к юго-востоку отсюда, так там рассказывают историю о ладе Хаорте - до чего удивительная история! Говорят, одна местная ведьма держала у себя маленького василиска, а тот возьми и сбеги от нее. Подался в леса, несколько лет там жил и рос, огромным чудовищем сделался, веришь ли, госпожа, длиннее этого стола. И вот когда он уже вошел в силу, нашелся неведомый богатырь, который поразил чудище заговоренным копьем, а сам погиб. Но василиск не умер: говорят, он просто уснул и спит до сих пор в чаще леса.

– Давно спит?
– Рассказ старого Лотара увлек Фади.

– Пятую весну, почитай.

– А ты, добрый Лотар, не собираешься ли наведаться снова в те края?
– вкрадчиво осведомилась Фади.

– Мой путь лежит в Саярн, госпожа, но, памятуя о нашем родстве, я могу заглянуть и в это село.

... Пять дней гуляли свадьбу, а еще через полмесяца Лотар собрал свою небольшую дружину и вместе с Фади выехал из усадьбы. Путь до пресловутого села занял четыре дня. Янош ехал с матерью до ближайшего города, а затем их пути разошлись: Лотар поехал на юг, а Левагур с учеником - дальше на восток.

В деревню они прибыли утром на пятый день. Село было небольшим, но оживленным, и Фади посетила странная мысль, будто оно лишь пытается казаться затерянным в лесах глухим уголком. К востоку от деревни лежало малое поле, а на западе черно-зеленой стеной высился лес - село подступало к самому его краю. Ничуть не боясь василиска, спящего где-то в чаще, на опушке бегали дети разного возраста - в основном, мальчишки, но Фади увидела и двух или трех девочек. Отряд остановился у самого большого в деревне дома, откуда навстречу Лотару вышел высокий худощавый человек с хитрым лицом и небольшими залысинами. Приятели обнялись, и Лотар представил Фади своего друга:

– Это Гаруш, мой старый товарищ, а это госпожа Риодна Алгарота. Она путешествует со мной, потому что хочет взглянуть на василиска, спящего в ваших лесах.

Прохладный цепкий взгляд Гаруша метнулся по лицу Фади и остановился на ее переносице.

– А чего госпожа Алгарота желает от нас?

– Проводите меня к василиску - ничего более.

Будь на месте Фади кто попроще, Гаруш определенно расхохотался бы, но в присутствии волшебницы выдавил только кислую улыбку.

– Я туда не пойду, пускай госпожа не рассчитывает.

– Он же спит. Что он может сделать?

– Мелихова дочка говорит, что василиска там вовсе нет - мол, вырвал копье из раны и сбежал. Не на что там смотреть и злую силу почем зря тревожить.

– Чего ты хочешь?
– прямо спросила Фади.
– Золота?

– Зачем мне золото.
– Гаруш глядел на нее исподлобья.
– На что мне его здесь тратить?

– Тогда, может, ты примешь мой подарок.
– Фади расстегнула пряжку наборного пояса и протянула его несговорчивому хозяину.

Гаруш принял дар - не без некоторой опаски - повертел в руках, рассматривая накладки из серебра и бронзы, затем снова поднял глаза на Фади.

– Завтра моя дочь проведет тебя к тому месту, - произнес он.
– Но я уже сказал, что василиска там больше нет. Сегодня вы, вероятно, устали с дороги, поэтому не побрезгуйте моим гостеприимством и отдохните в моем доме.

Дом у Гаруша и вправду был просторный: он вместил не только Фади и Лотара, но и пятнадцать воинов его охраны - большинство из них составляли войхола. День, проведенный в деревне, постепенно начал тяготить Фади больше, чем долгая дорога. В сердце ее поселилась неведомая доселе тоска, и как ни темна была ночь, уснуть под ее покровом не удавалось. Как только звезды усыпали небосвод, Фади вышла из дома и устремила взгляд вверх, где сверкающий белый дождь, застывший в вечной неподвижности, осыпал чащу.

Наемники войхола сидели на опушке, разведя небольшой костер, словно и им милее был этот лес, нежели тепло дома. Фади хотела спросить, не боятся ли они змей, что могут приползти на огонь, а пуще того - их ужасного царя, покинувшего свое узилище. Но наемники затянули песню - и прежние вопросы перестали занимать Фади. По всей Империи ходила о войхола слава не только как о блестящих воинах, но и как о поэтах и певцах. Говорили, ветра четырех сторон света спускались с небес, чтобы слушать песни войхола, и тоска, не отпускавшая Фади с полудня, принялась глодать ее с новой силой. Неслышно ступая, она приблизилась к костру и остановилась поблизости, ожидая, когда войхола закончат свою песню. Когда последний звук затих в ночном безмолвии, показалось, что лес вздохнул, отгоняя пришедшее наваждение.

– Спойте про Мать-ящера, - попросила Фади, и наемники, не задав лишнего вопроса, запели о девице Ольвии, отданной на растерзание дракону и не пожелавшей смириться с собственной участью.

История Ольвии, получившей впоследствии прозвище Мать-ящер, нравилась Фади. Будучи вдвое младше нее, не обладая ни родовитостью, ни волшебной силой, Ольвия добилась того, чтобы о ней слагали песни. Сколько ярости и страсти, сколько упрямства было в этой девочке, вчерашнем ребенке, жене и матери чудовищ. Не в силах справиться с подступившей печалью, Фади поклонилась наемникам и ушла в дом.

Наутро ее ждала новая неожиданность, не зловещая, но и не сказать чтобы слишком приятная. Хозяин дома рассудил, что пояса в обмен на поход в проклятую рощу будет недостаточно и хорошо бы Фади вдобавок к этому взяла в обучение его старшую дочь.

– Я не беру учеников, - отрезала Фади.

– Ты не думай, - уговаривал ее Гаруш, - моя дочка не из тех лодырей, кто только и знает, что жить на учительских харчах. Она со зверьем обращаться умеет, травы знает, неприхотлива, прислуживать тебе может.

– Не много ли ты хочешь за василиска, которого и в лесу-то уже нет?
– нахмурилась Фади.

– В самый раз прошу, госпожа волшебница, - ухмыльнулся Гаруш.
– Вижу, что нужен тебе тот змей - вот только зачем, ума не приложу.

– Потому как не твое это дело. И запомни: если твоя дочка будет путаться у меня под ногами, я немедленно отошлю ее обратно.

На том и порешили. Лотар с охранниками поехали дальше на юг, а Фади направилась в лес в сопровождении Толы, старшей Гарушевой дочери, навязанной в ученицы. Девочка выглядела не старше двенадцати лет, была светловолоса и худощава, но уверенно вела лошадь Фади по едва заметным лесным тропам. Через некоторое время конь начал проявлять беспокойство: он шел сначала все медленнее, затем принялся останавливаться через каждые несколько шагов, прядал ушами и всем своим видом показывал, что дальше идти не желает.