Чтение онлайн

(Казнь производилась за городом, а телесные наказания на Острожной площади, которая была видна из окон уездного училища, ныне угол ул. Ленина и ул. Перенсона, стадион «Локомотив». Публичная казнь Федора Флерковского, о которой вспоминает В. И. Суриков, ссыльнокаторжного Троицкого солеваренного завода «из политических преступников», состоялась 6 июля 1866 года «в г. Красноярске, за городом, при стечении многочисленной публики… Он обвинялся в нанесении раны ножом своему начальнику, зауряд-есаулу Серебренникову во время исполнения им, Серебренниковым, обязанностей службы, с намерением лишить его жизни, а после того в нападении на казака Новикова, с целью причинить ему также вред…» [19] .

Среди этих суровых впечатлений юношеская жизнь шла соответственным порядком.)

Жестокая у нас жизнь в Сибири была. Кулачные бои, помню, на Енисее зимой устраивались. И мы мальчишками дрались. Уездное и духовное училище были в городе, так между ними антагонизм был постоянный. Мы всегда себе Фермопильское ущелье представляли – спартанцев и персов. Я Леонидом Спартанским всегда был.

(Спартанский царь Леонид, руководивший героической обороной Фермопильского горного ущелья в греко-персидской войне 500–449 годов до н. э.)

Памятник царю Леониду. Спарта, Пелопоннес п-ов, Греция

Мальчиком постарше я покучивал со своими товарищами. И водку тогда пил. Раз 16 стаканов выпил. И ничего. Весело только стало. Помню, как домой вернулся, мать меня со свечами встретила.

Двух товарищей моих в то время убили. Был товарищу меня Митя Бурдин. Едет он на дрожках. Как раз против нашего дома лошадь у него распряглась. Я говорю: «Митя, зайди чаю напиться>. Говорит: «Некогда». Это 6 октября было. А 7-го земля мерзлая была. Народ бежит, кричат: «Бурдина убили!» Я побежал с другими. Вижу, лежит он на земле, голый. Красивое у него тело было, мускулистое. И рана на голове. Помню, подумал тогда: вот если Дмитрия царевича писать буду, его таким напишу.

Его казак Шаповалов убил. У женщин они были. Тот его и заревновал. Помню, как его на допрос привели. Сидел он так, опустив голову. Мать его и спрашивает: «Что же это ты наделал? Видно, – говорит, – черт попутал». (Сообщение об убийстве чиновника Бурдина было опубликовано в газете «Голос» от 2 января 1865 года в разделе «Внутренние новости», корреспонденция из Красноярска.)

А другой был у меня товарищ Петя Чернов. Мы с ним франты были. Шелковые шаровары носили, кушаки шелковые, поддевки, шапочки ямщицкие. Кудрявые оба. Веселая была жизнь. Маскировались мы. Я тройкой правил. Колокольцы еще у нас валдайские сохранились с серебром.

И заходит это он в первый день пасхи. Лед еще не тронулся. Говорит: «Пойдем на Енисей в прорубь рыбу ловить».

– Что ты? В первый-то день праздника?

Пне пошел. А потом слышу: Петю Чернова убили и под лед спустили. Я потом его в анатомическом театре видел: распух весь, и волосы совсем слезли – голый череп. Портрета его не осталось, так мать после приходила, просила нарисовать. Я его как живого нарисовал: зрительная память очень развита была…

М.А. Волошин по поводу этих суровых реалий сибирской жизни, запомнившихся Василию Ивановичу, замечал:

«Такими суровыми ударами, глубоко проникавшими в душу, но не направленными против нее непосредственно, вводила сибирская жизнь будущего художника в трагические реальности русской истории. Тесный уют старого уклада жизни и широта земных просторов, древнее смирение перед роком земной справедливости и случайные убийства, бессмысленная гибель близких людей; хмельная кровь непокорных казаков и приобщение темным переживаниям, инстинктам, порывам народной толпы – черта за чертой, ступень за ступенью готовили душу к таинствам творческого воссоздания. Но в ней надо было зажечь волю к творчеству и дать возможность выражать себя».

«Склонность к внимательному изучению окружающего мира была заложена в Сурикове от рождения. Но судьба позаботилась и о том, чтобы поместить его в среду, где она могла получить почву для питания. Многие из членов семьи Сурикова были не чужды искусству. Отец был музыкален и обладал прекрасным голосом. Мать была женщиной простой, неграмотной, но с сильной волей и ясным разумом, отличалась большой художественностью в определениях, занималась рукоделием. (Сохранилось два выполненных художником портрета Прасковьи Федоровны Суриковой-Торгашиной. Первый был сделан в 1887 году и передан автором в 1913 году в дар Третьяковской галерее, а второй написан в 1894 г. и хранится в фондах Красноярского краевого краеведческого музея.)

Чтение манифеста 1861 года по отмене крепостного права Александром II на Смольной площади в Санкт-Петербурге.

Репродукция картины А.Д. Кившенко

Дядя Василий Матвеевич Суриков, по прозвищу Синий Ус, тот, который на смотру, когда его начальник оскорбил, сорвал с себя эполеты и его по лицу «ватрушками» отхлестал, был поэт – стихи писал».

Он служил пятидесятником, хорунжим и сотником. Умер в отставке 42 лет, 5 марта 1868 года. Его отец Матвей Иванович (1779—?) и мать, вторая жена отца, Александра Васильевна Терешникова (1815-?). Матвей и Иван, отец художника, были родными братьями (см. родословную Суриковых). Естественно, художник не мог не знать оригинального творчества своего дяди, поэтому остановимся на нем подробнее.

Самобытным, наиболее демократичным по происхождению и во многом по своему социальному содержанию было творчество этого поэта-самоучки. О себе автор так говорит в стихотворении 1862 года:

Очевидно, во второй половине 50-х годов В.М. Суриков вышел в отставку. С 1856 по конец 1861 года он служил в г. Енисейске у полицейского пристава Артемьева письмоводителем, затем последовал за ним «той же должности в с. Каратуз Минусинского округа, где Артемьев был избран заседателем. Первоначально Каратуз был одним из приграничных форпостов, обозначавших с 1728 года нейтральную полосу между Россией и цинским Китаем. В постоянный населенный пункт он превратился после 1768 года, когда Екатерина II разрешила красноярским казакам, ездившим два раза в год к пограничным знакам, переселиться в 30-верстную пограничную полосу. Первое упоминание в источниках о Каратузской станице относится к 1782 году. Дальнейшая судьба поэта неизвестна.

Конец ознакомительного фрагмента.