Чтение онлайн

Утро было тяжёлым и мутным, как с похмелья. Ещё бы, после такой-то ночи! Сначала я в одной футболке запрыгнула в кровать, укуталась в одеяло и какое-то время лежала, зажмурившись. Потом встала, проверила, закрыто окно и нет ли кого, кроме меня, в комнате. Снова залезла в кровать. Снова встала и всё проверила. После третьего круга сбегала в туалет, попила воды на кухне, юркнула под одеяло и, кажется, только тогда наконец заснула.

Когда блёклый свет стал заползать сквозь стёкла и на улице выключили фонари, я приподнялась на локтях и оглядела комнату, словно чужую: беспорядок, повсюду разбросаны вещи. На столе, как сказала бы мама, можно огород сажать. Ещё бы, когда заходишь сюда, только чтобы поспать, а утром возвращаешься с кухни и из ванной, чтобы переодеться. Какая разница, как все это выглядит… Но сейчас мне вдруг стало ужасно тоскливо при виде этого неуютного приюта.

А может, все стало чужим, потому что здесь ступала лапа чудовищной, безобразной кошки? Нет, нет, этого не может быть. Не могло быть. Я закрыла глаза и снова прокрутила в голове вчерашнюю картину. Жёсткая шерсть на её спине мерно колышется от глубокого дыхания, длинное тело расплылось по подоконнику… Она должна была оставить улики!

Удивительно, как быстро можно перейти из реальности – твёрдой, понятной, неоспоримой – в иррациональный мир. Буквально перепрыгнуть. Оказывается, в такой момент ты вообще не сомневаешься, нужно ли делать этот прыжок. Не взвешиваешь плюсы и минусы двух миров, не прощаешься мысленно со здоровой головой, не представляешь себя в старости в квартире, набитой кошками, только и жаждущими твоей скорой кончины… К слову, о кошках – ими-то я окружена уже сейчас. Надеюсь, в этом нет ничего символического. Но о том, почему мы живём с 13 котофеями, давайте позже. Потому что сейчас я в первый раз за всю мою взрослую жизнь (если верить озарению в такси, начавшуюся только вчера) скакнула в мир иррационального, приняв его безропотно.

Когда читаешь какой-нибудь детектив или смотришь кино о приключениях, удивляешься (не знаю, как вы, а я вот удивляюсь), почему бы герою реально не обратиться в полицию? Зачем лезть в самое пекло лично? Ясное дело, для сюжета. Это нам и так понятно. Но уж я-то точно так бы не поступила. Моё дело – сторона, я бы вызвала себе преспокойно копов и ждала в сторонке. А то потом пойди объясни, как ты забрался в такую переделку, какие у тебя были мотивы и не нарушил ли ты, голубчик, сам ненароком закон? Ну уж нет, увольте.

И вдруг, когда с тобой случается нечто подобное, ты поступаешь самым что ни на есть идиотским образом! Встаёшь с кровати и начинаешь обнюхивать подоконник в поисках вещественных доказательств. В 26 лет. С высшим образованием.

Ну, допустим, пыль смазана. Но я сама могла её стереть вчера или пару дней назад, когда что-то наваливала или наоборот снимала. Это, скажем честно, так себе доказательство. Мерзопакостной шерсти тоже не обнаружилось. Что ещё могло после неё остаться? Пепел! Я взяла с кровати телефон, включила встроенный фонарик и полезла за стол, к батарее. Пылища! В таком изобилии найти опавший пепел невозможно. Завтра пропылесошу, обязательно. Или нет, нельзя уничтожать улики. Какие, чёрт возьми, улики?!

– Вась, есть будешь? – Марина посмотрела в тарелку, где я уже минут пять гоняла туда-сюда ложкой изюмину из мюслей. Я принялась за еду. Хватило ненадолго.

– У тебя бывали галлюцинации?

Маринка прыснула. Хорошо, что кофе успела проглотить.

– Галлюцинации? – сделала серьёзное лицо. – Нет, не было. А у тебя что, были?

– Даже не знаю…

– Как вчера, кстати, вечеринка прошла? Что нынче дизайнеры раздают? – подмигнула она. Я засмеялась:

– Не, в этом плане всё скучно. Ограничилось чаем. Ну, таким, травяным. Странным, если честно. Знаешь, мне показалось, что я с него приход словила.

Марина поджала под себя одну ногу, обняла колено руками и уставилась на меня:

– Расскажи-ка!

– Ну, всё стало каким-то идеальным. Люди, квартира. Такси. Даже наша конура.

– Но-но, хата у нас шикарная!

– Ну да. – Я огляделась по сторонам. Ни одной кошки. Как хорошо, что все они ночуют у Вики, а та дрыхнет до полудня. – А потом… В общем, странный был чай.

– А кроме чая что-то было?

Я улыбнулась и покраснела:

– Ни-че-го.

– Но мы-то знаем: лучшее, конечно, впереди! – пропела Маринка строчку из древнего хита коллектива «СТДК», встала, помыла чашку и вышла.

В задумчивости я выскочила из дома и побрела к метро. Точнее, это в мыслях я задумчиво побрела, а на самом деле посеменила, как пингвин. За ночь подморозило: недавняя зима решила напомнить о себе, и город покрылся прозрачной коркой.

Постоянно думать о странной кошке было невыносимо, и я стала цепляться за что-то будничное, привычное. Конечно, я слукавила в разговоре с Мариной, сказав, что квартира наша мне не нравится. Я живу здесь уже пять лет – с окончания университета. Попали мы с девчонками сюда действительно волшебно: кто бы мог подумать, что трёшка в исторической части Юго-Запада Москвы, на улице Академика Овалова, может достаться иногородним вчерашним студенткам.

Дело было так: мы с Маринкой учились на одном факультете. Во время защиты дипломов разговорились, выяснили, что обе ищем жильё, и решили объединить усилия. Не сказать, что между нами было особенно много общего. Но для того, чтобы соседствовать, мы показались друг другу очень даже ничего.

Об улице Овалова я и мечтать не могла. Это было бы слишком смело. Вообще, с мечтами у меня давно проблема. Вика, которую вечно уносит в какую-нибудь эзотерику, говорит, что я не умею мечтать с размахом. Что мне нужно сначала «убить в себе раба», то есть перестать мыслить по-мещански. Что я мечтаю «по возможностям», сразу соотнося, хватит ли мне на мечту своих грошей, прежде, чем о чём-то подумать. Так вот, представить себя в окружении кустов сирени, тополей, клёнов, ныне замороженных советских НИИ и поздних сталинок, а ещё лучше – живущей в одной из них я никак не могла. И тем не менее, именно так и случилось.

Маринка познакомилась с Викой в отделе современной иностранной литературы в магазине «Республика», и слово за слово та рассказала, что ищет двух соседок в умопомрачительную трёшку, которую, понятное дело, никогда не потянет одна. Квартира угловая, и не просто угловая, а с угловым балконом, с арочными окнами и находится на понятно какой улице. Седьмой этаж. Помню, как больно защипало в глазах от радости, когда Маринка кричала мне всё это в телефон.

Честно сказать, кто такая Вика, меня интересовало меньше всего. Перед глазами стояли арочные окна. Я вообще немножко архитектурный фетишист. Люблю всякое старьё – обветшавшие усадьбы, деревенские домики с резными ставенками. В городах – постройки из красного кирпича. Эркеры. Лепнину. В общем, всякие излишества! Ну а круглые окна – это самая настоящая слабость. Так и кажется, что из такого вот-вот вылетит Карлсон или в залитой жёлтым светом комнате сидит старый скрюченный сказочник и царапает гусиным пером по бумаге.

Словом, перспектива жить на высоком этаже и видеть мир из полукруглых окон (конечно, это только половина от круглого, но надо отдавать себе отчёт, что круглое найти просто нереально) буквально отрывала от земли.

За время поездки в метро до станции «Ленинский проспект» я успела, кажется, наверстать масштаб мечт за все эти годы. Видела тяжёлые бордовые шторы до пола, подхваченные петлями с кисточками. Низкий диван на коротких ножках. Пейзажи в овальных рамах. Массивный стол завален исписанными бумагами, в книжном шкафу поблёскивают позолотой на корешках старые книги. Не подержанные, а настоящий антиквариат. Кажется, в углу даже затесался мольберт. Вообще-то я не умею рисовать, да и не люблю это дело. Но почему-то, если уж позволю себе размечтаться, обязательно где-нибудь выскакивает мольберт.

Я ощущала запах книжной пыли, масляных красок и терпкий аромат очень старых духов, где от всего букета осталась только неубиваемая сладость с горьким спиртовым оттенком.

Маринка ждала меня у подъезда, и глаза её горели тем же огнём. Пока мы поднимались в лифте, она успела изложить предысторию чуда: хозяйка квартиры – подруга бабушки Викиного коллеги. Типичная немного выжившая из ума представительница старой московской интеллигенции, под закат жизни обитающая тут одна с чёртовой дюжиной кошек. Внезапно у неё обнаружились дальние родственники в пригороде Парижа и аллергия на всех питомиц. Проблему решили разом: бабушка на днях отчаливает во Францию, а квартиру решено сдать «каким-нибудь хорошим девочкам» за копейки. Потому что без ремонта и вместе с животными.