Чтение онлайн

Однако представлять это оказалось намного проще, чем сделать в реальности. И вот теперь он несет свою жуткую ахинею, которую никто не рискнет назвать проповедью. Но его все равно никто не слушает, и не обращает на него внимания, в том числе Томас, который постоянно о чем-то беседует с безглазым стариком в ближайшем окружении Антаро. Даже сотни мутантов, которые счастливо идут на собственную смерть, сейчас озабочены совсем другим. Они неустанно молятся и воспевают хвалу Бессмертному Пророку.

Железная утроба чудовищного червя все быстрее и быстрее наполняется радостными мьютами. Стражники, как скот загоняющие туда людей, заняты своей примитивной и жестокой работой. Антаро и Томас стоят поблизости, под защитой десятка вооруженных стражников. Они одинаково безучастно и холодно наблюдают за этой безумной процессией, при этом каждый думает о своей собственной выгоде и планах на будущее.

И только Стивен, постоянно путающий глупые слова, стоит отдельно от остальных, как будто он пришел в это место совершенно один. Он стоит на склоне заваленного мусором и поросшего желтой травой холма, стоит потерянный, испуганный и бессмысленно перебирает свои воспоминания. Равнодушно разглядывая радостные и смеющиеся уродливые лица, он постоянно вычленяет среди них взглядом наиболее омерзительные, чтобы совесть меньше его мучила. Во всяком случае, он думает, что это поможет и продолжает нести свой никому ненужный бред.

Он все отчетливее ощущает, как с каждой минутой погружается на дно человеческой подлости. Он низкий и раздавленный трус, как и говорил ему прошлой ночью призрак Алисы. Из-за его трусости вновь начинают умирать невинные люди, а к пересохшему горлу подступает тошнота.

– Это они там еще далеко, - со знанием дела отметил Грегори, бывалый солдат, убеленный сединами. – Уже третью ночь тут сидим, а они даже на метр не продвинулись.

Он уверенно пробежался взглядом по светлой линии костров, полыхавших вдалеке, на расстоянии не более трехсот шагов от их позиций. Затем, старчески покряхтывая после тяжелого выматывающего дня, он устало расположился на своем прежнем месте, усевшись поближе к огню. Облокотившись спиной о широкий бруствер из бетонных плит, старик облегченно вытянул ноги. Поношенный механический протез, выполнявший функцию левой ноги, был столь же старым, как и его хозяин, и облачен в пластиковый грубый корпус цвета человеческой кожи. Скрежеща износившимися шарнирами, которые наверняка уже давно не проходили должного обслуживания, его левая механическая нога медленно распрямилась по направлению к огню. Обуви на протезе не было за ненадобностью, а штанину он всегда подворачивал до колена. По его мнению, она мешала механическому суставу сгибаться.

Грегори Вильсон был невысоким, но крепким для своих лет стариком, с широким и лысым лбом обрамленным щетиной седых волос. Он был одет в истрепанную темно-синюю униформу городской гвардии, которую раздали всем участникам их отряда перед направлением в резервацию. Старик долго и старательно закутывался во всевозможные обрывки одежд, служившие его главной лежанкой возле костра. Через несколько секунд упорных стараний он превратился в настоящую разномастную кочку заплаток и лохмотьев, напоминавшую огромный ворох драного белья.

– Мы раньше тоже так делали, во время боев за Мраморный лес, - начал свое неспешное повествование Грегор. – Против нас бригада еретиков воевала, пять тысяч штыков. Так мы как поступали: для большего страха разжигали костры ночью, по три штуки на каждого нашего солдата, ну чтобы видимость создать, что нас больше чем есть на самом деле. Затем прожектора включали, и двигатели у танков заводили посреди ночи — тоже создавали видимость угрозы. Нас в два раза меньше было и ничего, наш трюк исправно работал. Еретики так на нас и не решились нападать, целых шесть дней мы так протянули. А за то время к нам еще полк подкрепления подошел, так и удержались, - он глубоко вздохнул, предавшись воспоминаниям о былой войне.
– А вообще-то нам здесь повезло, - негромко протянул он, - эти уроды и воевать не умеют и ночью любят поспать. Так что можно спокойно отходить ко сну и ни о чем не думать, до утра они нас точно не потревожат. Вот если бы тут еретики были, то другое дело, нас с такой жидкой обороной уже давно бы в реку опрокинули.

Рассел не был так самонадеян и на всякий случай подтащил свой автомат поближе. Он старался не попадать в оранжевый круг света, растекавшийся от переносной горелки, но и постоянно прятаться в тени бруствера у него не получалось. Ночь выдалась очень холодная, и часто приходилось подползать поближе к костру, каждый раз рискуя быть замеченным врагами.

Если не смотреть на все творившееся в округе, то двое бродяг, греющиеся у слабого огня, выглядели вполне мирно. Обычные странники пустошей, устроившие стоянку на окраине заброшенного поселка, настоящий кемпинг. Тишина ночи, отдаленное журчание многокилометровой реки, излучена которой находилась от них всего в восьмистах шагах к югу. Тонкий свист и ворчание неизвестных ночных животных, доносившееся с дальних окраин района. И над всем этим буйством ночной жизни - десятки звезд, разбросанные по черной глади небосвода чьей-то заботливой рукой и две луны, необыкновенно большие и яркие для серединных месяцев осени.

Вечер был на самом деле сносным, если не считать жуткого холода и затаившихся где-то поблизости врагов. Но Рассел не обращал на это никакого внимания, его одолевали совсем другие мысли, от которых он никак не мог избавиться.

Он постоянно прокручивал в голове разные варианты того, как могла бы сложиться его судьба, если бы в поворотных событиях жизни, он принимал бы иные решения. Подобные мысли он прокручивал в голове почти каждую ночь, отходя ко сну. Как бы сложилась его теперешняя жизнь, если бы все было по-другому: если бы он не начал сотрудничать с полицией, если бы не согласился на предложение Хайдера, если бы не стал предавать Кайнера или если бы Кайнер не предал его... «А что, если бы я вообще не родился?» - тут же промелькнул у него в голове самый печальный вариант, решительно поставивший крест на всех прежних размышлениях.

После той ужасной бойни, которая развернулась среди руин портового района, весь город стоял на ушах несколько недель. Повсюду рыскала полиция и гвардейцы, людей арестовывали прямо на улице, хватая каждого, кто хоть немного казался подозрительным или ранее попадал в поле зрение правоохранительных органов. Повсюду начались ужасные облавы. По всем новостям гремели репортажи об увольнении высоких чиновников и борьбе с коррупцией в высших кабинетах Патрициата. А параллельно со всем этим, в своей маленькой комнатушке в рабочем квартале, трясся в испуге и ожидании скорого ареста маленький человек, который однажды решил поиграть в двойного шпиона с полицией и преступным синдикатом.

Рассел каждый вечер засыпал с надеждой, что его фото и данные еще не облетели всю сеть с пометкой «в розыске» и практически не выходил из дома. Фиктивный перевод на несуществующую должность в Департамент биологического контроля, помог ему избавиться от всех старых контактов и на некоторое время залечь на дно. В итоге, устав каждый раз прислушиваться к полуночным шагам на лестничной клетке, он не нашел ничего более умного, чем сбежать из Свободного города насовсем.

Подобная возможность пришла со стороны его новых фиктивных работодателей из Департамента, где Рассел и дня не проработал. Оказалось что его досье, как внештатного сотрудника полиции, все же хранилось в архивах службы безопасности Департамента. Рассел был уверен, что его реальное положение в структуре полиции, а также истинные цели оперативного задания, которым он занимался на службе у Хайдера, в Департаменте все равно не знали. Тем более что единственные осведомленные об этом люди, уже ничего не могли рассказать. Сразу после увольнения сам Хайдер загремел в кому, вызванную внезапным сердечным приступом, а Сэм Фишер, согласно официальным отчетам, героически погиб во время выполнения боевой задачи.

Однако к концу второго месяца, на скрывающегося от людей Рассела вышел сотрудник Департамент биологического контроля, который знал некоторые подробности его шпионского прошлого. Этот молодой человек, который назвался Майклом Томсоном, предложил Расселу ввязаться в новую авантюру, пообещав пятнадцать тысяч крон за участие в ней. Такая большая сумма, вместе с возможностью скрыться на время от глаз полиции, заставили Рассела позабыть о прежней осторожности и страхе перед разоблачением.

Как бы то ни было, но в своих мыслях Рассел не хотел признавать даже самому себе, что он просто так, из-за беспочвенного страха и глупых слухов, как последний дурак бросился в бега. Да к тому же он не нашел более удачного места для того чтобы спрятаться от полиции, чем эта отвратительная резервация, в десятках километров от Свободного города.