Чтение онлайн

— Если ты так и будешь сидеть здесь, не взирая на свою истощенную армию, то враг прорвется через линию Света и осадит город. Думаешь, мы будем хороши в обороне?

— Даже если и плохи, то что с того, — апатично произнес Аггей, открыто погрузившись в дальнейшие рассмотрения свитков. — Я не покину города даже при угрозе жизни.

Гармунд резко махнул рукой и ушел, хлопнув дверью.

— Ты разозлил его, — сказала Катрин.

— Он — обыкновенный воин, сторонник грубой силы и веры в то, что любого можно сокрушить мечом. Но так мыслят только старые воины, всю жизнь сражающиеся против людей. Тощего царя не одолеть мечом, да и магия, кроме фениксов, его вряд ли возьмет. Если только не погубить его иным способом.

— Каким?

— Если бы я знал, юная Катрин. Но одно могу сказать точно: простому человеку его не одолеть. Поэтому с ним и заключили мир.

— Раз он такой сильный, то почему согласился на мир?

— Фениксы. Люди блефовали, говоря, что в их распоряжении оказались фениксы. И Тощий царь испугался. И, вроде как, боится и по сей день. Ладно, Гармунд был прав, хватит ворошить это. У нас много дел.

Аггей не спал уже вторую неделю, кропотливо исследуя каждую строчку, начертанную на свитках, собранных со всех концов Южных земель. Над некоторыми он сидел чуть ли не сутки, так как большая часть текста была стерта или испорчена. Катрин оказывала ему небольшую помощь по типу “отыскать похожий набор символов в свитке” или “перевести тот кусок с помощью словаря”. Она и сама толком не спала, решив разделить все трудности с Аггеем. Последний это ценил, ласково называя её “Катринушка” и периодически благодарил за помощь.

— Гармунд злой, потому что хочет поскорее избавить север от волколаков и вернуться в мирной жизни, — как бы невзначай сказала Катрин. — А фениксов он боится.

— Боится? Какой странный муж!

— Магическое оружие может обратиться против самого человека. Так уже было с Холодным огнем.

— Никогда не слышал о таком…однако, во всем этом есть толика правды.

Катрин расслабилась. Ей точно удалось оправдать грубость Гармунда перед Аггеем, сделав последнего более мягким по отношению к воину севера.

В этот же вечер свитки одержали над Аггеем верх, и тот провалился в сон прямо за рабочим местом. Катрин не разбудила его, позволив отдохнуть, но сама не отодвинула писания в сторону. Ближе к полуночи, когда мозг уже совсем не соображал, а внимание притупилось, она совершенно случайно наткнулась на один свиток, край которого очень странно топорщился. Приглядевшись, она поняла, что лист был сдвоенным. Отодрав верхний слой, она узрела некое послание на знакомом ей языке, что оказалось неожиданной находкой. Пробежавшись глазами по тексту, она поняла, что его автором был южанин, описывающий житие южных народов. Имя автора, к слову, было стерто временем, как и многие слова. Катрин ободрилась от такой находки, но будить Аггей так и не стала, решив разобраться во всем в одиночку. Вскоре она обнаружила ещё несколько десятков посланий, точно так же скрытых в свитках. В одном говорилось о каком-то прославленном на весь юг воине Рустаме. Он сразил … дракона, за что и был изгнан в Крайние южные земли. Он воспротивился изгнанию и остался на юге, в неизвестном городе, сказав, что должен кое-что закончить. В самых свежих записях Катрин нашла продолжение его истории. Они гласили, что Рустам украл феникса из города Сигора и уже добровольно скрылся в Крайних южных землях. Здесь же упоминалось Первое нашествие волколаков, откуда стало ясно, что в переписке участвовали северянин и южанин. Другие записи разобрать было нельзя — время и условия хранения не пощадили их. Катрин и не заметила, как просидела за чтением до утра. Все найденные свитки она забрала с собой, ничего не сказав Аггею.

Катрин вернулась в свои покои и припрятала найденные знания под шкафом. Стук в дверь. Не дождавшись разрешения, Гармунд прошел в комнату.

— Что-то случилось? — спросила девочка.

— Нет, ничего…просто…решил навестить тебя, — растерявшись, проговорил Гармунд. — Если ты хочешь поспать, я могу уйти. Да, ты ведь всю ночь перебирала эти свитки. Не буду мешать.

— Ты что-то хочешь, я вижу, — остановила его Катрин. — Ты говори сейчас.

— Потом.

— Потом ты будешь на поле боя. Может, это наша последняя встреча. Может и нет. Ни я, ни ты, ни кто-либо ещё не знает, вернешься ли ты с очередной битвы.

— Ладно, убедила, — Гармунд присел нарядом. — На самом деле мне нечего тебе сказать. Я…я не знаю, как выразить свои мысли. Просто мне спокойно на душе, когда ты рядом.

— Я напоминаю тебе о севере?

— Да, — Гармунд подскочил от радости. — Да, именно так! Ты бы только знала, как юг меня угнетает!

— Я могу рассказать тебе об истории южных земель, если тебе интересно. Знаю, правда, немного.

— Это не страшно, давай, — его глаза заблестели. Вряд ли он действительно хотел расширить свой кругозор, но согласился из желания провести немного времени с Катрин. Девочка это понимала и именно поэтому предложила ему остаться под таким предлогом. В повествовании она затронула несколько важных событий, определивших развитие юга. Так, например, десятки тысяч лет назад народами юга правили боги, причем жили последние на земле, среди людей. Их роскошные дворца, правда, не сохранились, однако свитки говорили о "немыслимых строениях, роскошь и величие которых слепит смертного". Однажды загадочной бог Астар посеяло раздор среди богов разных народов и разразилась великое противостояние, получившее название: "Божественный гибрис". Весь юг был обращен в пепелище, а выжившие боги продолжили свои сражения на небесах. "Более могущественные боги оставили других, более слабых и раненых, здесь, на земле, — повествовала Катрин. — Их звали Оставленными. Одни нашли место среди людей, другие стали отшельниками, третьи вымаливали возвращение на небеса". Люди из "Числа избранных" восстановили свои земли и взяли на попечения регионы. Среди множества мелких выделялись два наиболее крупных: Эллас, занимающий западные земли и Парсуаш, занимающий восточные. Как только все из "Числа избранных" умерли, на землю пришли "Посланники падших" и, захватив власть, устроили разрушительные войны. За войнами последовал мор. А за мором вновь войны. Этот порочный цикл разорвали правители Лелег и Джамшид, подтолкнувшие к миру народы Эламма, Парсуаша и других территорий. В дальнейшем Катрин много путалась, возвращалась к уже рассказанному, а потом сдалась, заявив, что сказать ей больше нечего. Гармунд и не настаивал. Ему хватило полученного времени. Поблагодарив Катрин, он вышел.

Весь последующий день Катрин тщательно планировала свой одиночный поход в Крайние южные земли, за фениксом. Аггей явно не отправится с ней, ибо поклялся не покидать города. Гармунд занят сражениями. А кроме них больше никто и не знает об этих свитках, да и вряд ли стоило кому-то говорить об этом. Дождавшись, когда Аггей вновь будет увлечен разбором очередной, ввалившийся в его покои кучи свитков, Катрин стащила со стены карту. Благо, Аггей пропажи не заметил. Под покровом ночи она сбежала из дворца, осторожно обойдя всех стражников, и вышла к восточной части стены, которая восстанавливалась очень медленно. Прокравшись мимо праздно расхаживающих воинов, она выбралась в лес и держала путь на юго-восток. Попутно она вновь перебирала свитки, усматривая все новые и новые подробности о жизни Рустама. Служил он у Кай-Кавуса, правление которого ознаменовалось рядом потрясений для неизвестного ныне города, ввиду некоторой упертости, наивности и глупости царя, однако, справедливости ради, не лишенный раскаяния. Рустам служил ему, следуя слову воина, чести и преданности. Он в одиночку вызволял царских воинов, сокрушил тигра и даже Разрушительного дракона, о котором уже упоминалось. После низложения Кай-Кавуса Рустам служил ещё одному правителю, однако о нем не было никаких знаний, даже имени. Своровав феникса, Рустам ушел в закрытый город Ашшур, хотя его правитель и отговаривал от сего решения. Что с падшим воином сейчас — непонятно. Взглянув на карту, Катрин прикинула, что доберется до города Ашшур за несколько дней, если сплавится по реке Флегетон, прямиком к землям Крайнего юга. Ночь она провела на ногах, ближе к утру развела костер меж двух скал и, немного подремав, продолжила путь. Её страхи повстречать каких-нибудь разбойников, неприятных путников, злых охотников или диких животных не оправдались. Какая бы дорога не была выбрана, она была полностью безопасной, хоть порой и очень труднопроходимой. Через три дня Катрин стала больше похожа на лесную дикарку — вся грязная, истощенная, в рваной одежде.

По прошествии пяти дней оголодавшая и измученная Катрин вышла к приречному поселению, окруженному деревянной стеной. Осталось лишь найти способ незаметно проникнуть внутрь. Это оказалось очень простым заданием, так как на стенах стояло очень мало стражников, да и те были подвыпившими. Весь город пьянствовал, что было очень необычно, учитывая приближающуюся армию Тощего царя. Один лишь отряд темных воинов наверняка мог бы разнести весь этот портовый городок. Катрин взобралась по чуть съехавшей в сторону бревенчатой стене, где её вдруг заметил один воин. Катрин от неожиданности замерла, боясь пошевелиться. Пьяный воин добродушно рассмеялся, после чего развернулся и побежал прочь, крича: “Это дочь Тощего царя! Она пришла высосать кровь из наших детей!”. Одна его нога запнулась о другую, и он, перевалившись через стену, полетел вниз. Катрин спустилась вниз и осторожно перемещалась по направлению к порту.

Бунт переваривающего себя желудка заставил Катрин забежать в ближайший трактир и стащить со столиков немного еды. Благо, часть постояльцев уже спала в своих комнатах, а вторая часть храпела за столиками. Жуткий смрад, плывущий под потолком дым, запятнанный кровью (или вином) пол. Катрин подташнивало. Закончив со сбором, она устремилась к дверям, где столкнулась с едва стоящим на ногах мужем, глаза которого при виде юной девочки странно загорелись. “Какая маленькая…посмотрим-ка, что там есть”, - он потянулся к ней. Катрин отпрыгнула назад и бросила в него пустую кружку, после чего выхватила у него из пояса кинжал и бежала наружу через другой выход. Следующей её остановкой был порт. Место, к слову, ничуть не оправдывало своего названия. Два наполовину потопленных корабля, три побитых, на все ещё на плаву, и один полностью целый, однако мелкий, да и боевым его назвать сложно, несмотря на наличие пушек — вот и весь порт, находящийся неподалеку от линии Света. Катрин укрылась в ящиках, откуда заметила Гармунда и его отряд, восходящих на борт того целого корабля. Видимо, он все же отправился на поиски Мардов, причем именно в земли Крайнего юга. Судя по карте, их последние поселения были у местечка под названием Пегасово поле. Путь Катрин пролегал ещё дальше, до самого последнего порта, отстроенного неподалеку от Ашшура. Дождавшись, пока Гармунд и его люди заберутся на борт, она ловко перемахнула через ящики и проникла на судно через пушечный порт. “Нужно немножечко потерпеть”, - пересилив свое отвращение, она спустилась в темный трюм, полный слякоти, пищащих крыс и зловонного запаха. Но даже в таком месте сон мигом укрыл её своим одеялом.

Чудовищный скрип лестницы разбудил её. Катрин дернулась и забилась в угол. Приподняв голову, она увидела присевшего на ящиках Гармунда. Сложив руки на коленях, он свесил голову и долго сидел молчком, рассматривая какую-то вещицу в правой руке. “Я обязательно вернусь на север и не один, а с южной армией, — произнес он. — Мы присоединимся к северянам и одолеем волколаков совместными усилиями. Я правда верю в это, пускай и очень многие не верят. Да и ты, наверное, уже не веришь”. Гармунд вскочил с места, сделал круг вокруг себя и вновь уселся. Его точно что-то тревожило. “А после нашествия я отправлюсь на твои поиски, — продолжал Гармунд. — Пускай даже если я потрачу на них всю свою оставшуюся жизнь! Так и будет, если я останусь в живых после грядущих сражений. Этот большой вопрос пока что остается без ответа. Скажу кратко…я…я, — и тут Гармунд протараторил. — Я не хочу, чтобы волколаки принесли мне смерть, — он вскочил с места и закрыл лицо ладонями. — Предав тебя, я потерял себя, как истинного воина. Я стал мягким, жалостливым, стал задумываться о смерти, хотя раньше никогда даже не размышлял на этот счет. А эта девчонка делает из меня совсем уж…ладно, не будем вслух”. Гармунд встал и начал бить кулаком по ящику, пока тот не разлетелся в щепки. “Но на богов я не уповаю, — со злостью добавил он. — Как не верил в них, так и не верю. Я жив не благодаря им, как и ты, Сандра. Мы живы только благодаря своим усилиям”. Швырнув ящирк в сторону Катрин, он поднялся наверх, закрыв за собой дверь. Наконец-то расслабившись, девочка растеклась по полу и глубоко вдохнула. Ещё никогда Гармунд не казался ей таким безумным и страшным.

На следующий день Катрин уже попросту не могла находиться в трюме и захотела незаметно выбраться на верхнюю палубу, одевшись в какие-нибудь обноски. Гармунд уже не вернет её в Ларак, это факт, однако вряд ли позволит продолжить путешествие до Ашшура. Поднявшись на нижнюю палубу, она услышала, как сверху началась непонятная суматоха. Люди бегали туда-сюда, их голоса сливались в непонятный сумбур. Послышался глухой стук, прокатившийся по всей палубе. Перо пробило потолок, упав рядом с Катрин. Черный стержень сливался с черного оттенка опахало. “Стимфалийские птицы! В укрытие!” — кричали сверху. Большинство матросов и воинов бежали на нижнюю палубу, оставшиеся отыскали сносные укрытия на верхней палубе, а ещё более немногочисленные бились против птиц. Весь корабль в считанные мгновенья был усыпан перьями. Стимфалийские птицы темным, почти что непроницаемым облаком кружили вокруг мачты, высматривая жертву. Пикировав вниз, они впивались медными когтями в плоть и уносили свою добычу в небо, где на лету пожирали тем же медным клювом. Через продырявленную корму затекала вода. Корабль накренился вправо. Несмотря на все попытки залатать корабль, он верно шел ко дну. Те, кто прыгали за борт, были растерзаны птицами. Катрин была до жути напугана сложившимся положением и отчаянно пыталась отыскать Гармунда. Его нигде не было. “Я смелая, я смелая, я справлюсь. Пусть они заметят меня, уже все равно”, - повторяла девочка, зажмурившись и сжав кулаки. Можно было подумать, что она хочет бежать. Спустившись вниз, она принялась помогать остальным восстанавливать судно. Никто не спрашивал её о том, как такая девочка могла оказаться здесь, но её помощь охотно принимали.