Чтение онлайн

Йоран неподвижно стоял у рычага, ожидая чего-то. Но ничего не случилось. Подоспевший Обращенный отшвырнул его и сломал рычаг. Лех уткнулся лбом в пол, как бы признавая свое сокрушительное поражение. Йоран мог бы продолжить бой, не будь в его груди крупной зияющей раны. К слову, она все же затягивалась, но очень медленно. Времени ожидать полного восстановления у него не было. Стоило что-то предпринять, пока это не сделал Обращенный. Последний судорожно бегал взглядом по всему обелиску, отыскивая какой-то подвох. Ни он, ни Йоран, ни Лех не верили, что рычаг был бесполезным. Презрительно фыркнув, Обращенный подошел к цепи и взялся за неё. Шерсть тут же сошла вместе с кожей, а внезапная жгучая боль доползла до самого плеча. Зеленые глаза очеловечились, из-под слезающей шкуры показалась человеческая кожа, обвитая разбухшими венами. Приложив все свои усилия, зверю-таки удалось вырвать крепление цепи из стены. Так же была сорвано и второе крепление. И третье. И все последующие. Когда он брался за шестое крепление лапы его уже были практически лишены шкуры, а тело приняло более человеческую форму. Когда шестая цепь взвилась по воздуху, гроб с грохотом проломил пол. Трещины украсили собою стены, добираясь до самого потолка. Гроб ещё глубже провалился вниз. Обращенный пытался вытащить его, совсем не заметив, как Лех подкрался к нему. Муж накинул на звериную шею цепь и, опрокинув его на себя, взялся душить. Йоран кое-как связал его лапы. Меж трещин в полу протискивалась вода. Обелиск рушился и тонул. Лех продолжал душить брыкающегося зверя, пока Лех обматывал последнего цепями.

— Я прикончу его, а ты бегу скорее! — кричал Лех, но Йоран не двинулся с места.

— Мы прикончим его вместе, и вместе вернемся на запад. К тому же до гроба ему все равно уже не добраться.

— Я не смогу жить на западе, Йоран. Посмотри на меня. Я — часть северных краев, и нигде мне не будет места.

— Я найду тебе место, только пойдем со мной.

Лех указал взглядом на прикрепленную к гробу цепь, ведущую к креплению на стене.

— Надеюсь, ты передумаешь, — сказал Йоран и побежал к цепи.

— Нет, не передумаю. Я — душа севера, а северу не дано жить вечно.

Йоран не понял его слов, но пообещал себе поразмыслить о них чуть позже. Взобравшись по цепи, он проломил трещину и выбрался наружу. Обелиск потонул уже наполовину и все ещё продолжал погружаться в студеные воды. Так и затонули останки Первого волколака Вольги вместе с Обращенным волколаком, коего ранее звали Ингварром и участником отражения Первого нашествия волколаков Леха. Йоран лежал на спине, раскинув руки и ноги в разные стороны. Его разгоряченное тело испускало клубы пара. От открытой раны остался лишь уродливый след в виде небрежно затянутой кожи. “Все оказалось проще, чем мы думали, — произнес Йоран. — Рычаг — фальшивка для отвлечения внимания. Цепи неприкосновенны для волколаков, а потому они не могут аккуратно опустить гроб. С другой стороны воля того Обращенного почти что заставила меня сделать это, но…у меня было чувство, что его человеческое начало все ещё боролось с животным присутствием”. Волосы Йорана вновь седели, а тело старилось. Жар его тела сменялся холодом. Йоран вскочил на ноги и бежал на юг, надеясь уничтожить оживших воинов, пока ещё тепло дремлет в нем. Мертвецы все ещё поджидали его, с тех пор не сдвинувшись с места. Йоран успел расправиться со всеми ними, прежде чем окончательно превратился в старика. А так как трость его так и осталась в потонувшем обелиске, он смастерил новую из костей и отправился на юг, а точнее, к крепости Маунтин. Прямо как и хотел Эд, с усмешкой подумал Йоран. Он мог бы вернуться в Боун, но был точно уверен в том, что крепость давным-давно пала. Да и уверенности в том, что крепость Маунтин ещё держится не было. “Куда-нибудь да приду”, - подумал старик и тихонько побрел дальше. Силуэт леса уже объявился на горизонте.

На этом история Йорана, героя Первого нашествия, прерывается. Его последующие похождения несомненно достойны отдельной главы.

Отдаленное эхо происходящих битв то накрывало весь лес нарастающим гулом, то стихало настолько, что едва можно было разобрать что-то. Отчаянные человеческие крики переливались со звериным воем, словно две жидкости на блюде. Капли третьей жидкости, воплощенной в виде железного лязганья, звучно разбивались о поверхность смешанных жидкостей. Ядвига уже едва выносила эту нескончаемую композицию, разрывающую её сердце и душу. И несмотря на её нестерпимую усталость, сон по-прежнему никак не мог к ней подступить. Голод давно уже не тревожил её, так как был вытеснен уже не исчезающим ни на мгновенье чувством постоянной опасности. Вспоминая силу Вольги в обличье волколака, она боялась представить, насколько туго им придется сражаться против армии таких вот зверей. Она сознавала, что в открытом сражении людям (сколько бы их не было) никогда не одолеть волколаков. Ведь если ни у единой крепости не было шанса, то как вообще сражаться со всем этим зверьем? Ядвига пыталась отыскать ответ на этот вопрос в своем прошлом, а именно в сражении с Вольгой. Херн плелся где-то позади, погрузившись в свои думы. Судя по каменному лицу, его совершенно не тревожила ни судьба человечества, ни чья-либо ещё. Он полностью отстранился от всего случившегося за пределами его тела. Вполне вероятно, его постоянная задумчивость крылась в тревожных снах, неразрывно связанных с первым нашествием и, что удивительно, Русом. В одном сне Херн пребывал в развалинах древнего города Нетоличей, разыскивая выживших после жестокой бойни с волколаками. И он оказался крайне удивлен, когда заметил живого Руса, уверенно копающегося в обломках случайного здания. Херн помнил, что здесь его быть точно не должно, так как в то время он был невесть где, когда люди в нем так отчаянно нуждались. Послышался шепот мертвецов. Одни осуждали Руса, вторые просили его вернуться скорее. А сдавленный порицанием и мольбами Рус все интенсивнее разгребал завалы, чем устыдил Херна. Он пытался вернуть его к жизни, дабы дать возможность отомстить всем тем, кто поддержал его изгнание, а сейчас видит, как Рус старается искупить свой “грех” перед людьми. Рус повернулся к Херну, назвав его глупцом и осквернителем. Он взялся за меч и пошел к Херну. Последний попытался сбежать, только вот тени мертвецов отрезали ему все пути к отступлению. “Позор! Позор!”, - повторяли они раз за разом. И тут Херн просыпался. Он никому не рассказывал об этих снах, что не умоляло тревоги Ядвиги.

Варди передвигался по верхушкам деревьев, пытаясь разглядеть происходящие по левую сторону сражения.

— И как там? — спросила Ядвига, увидев, что Варди спустился вниз. — Крепость далеко? Держится?

— Крепость я не видел, но дыма много, — с расстановкой пролепетал он. — Дым летит прямо к нам. Неподалеку, на холме, стоит ещё одна крепость, только деревянная. Оттуда летят огненные стрелы, но немного.

— Куда нам дальше? — спросила Ядвига у Херна.

— Вперед, потом можно взять севернее, там будет крепость, — чуть подумав, ответил Херн. — Но к тому времени она уже будет наверняка разрушена. Волколаки нынче агрессивные. Так и рвутся вперед.

— Они не были такими, — ответил Варди. — К штурму крепости Мэйден…

— Да-да, не были, я верю, — махнул рукой Херн. — Идем дальше. Хотя нет, давайте сделаем привал.

— Нет, мы должны идти дальше, — жестко ответила Ядвига.

— А куда спешить? Мы не обгоним волколаков. Тем более я ужасно хочу спать.

— Нет, мы пойдем! — крикнула Ядвига. Варди быстро взобрался на дерево, боясь, что её крик привлечет волколаков. Херн вздохнул и упал навзничь, принявшись размахивать руками и ногами по снегу. Ядвига схватила его за грудки, на что Херн начал вопить, словно годовалый ребенок. Ядвига отпустила его, что-то пробурчала под нос, злобно скривив бровь, и объявила о привале. Херн похлопал в ладоши и попросил Варди сварить ему мяса. Но Варди не спустился.

— Ну и оставайся там, — махнул рукой Херн. — Может вороны утащат тебя на Крайний север. Там уже всяко безопаснее, чем здесь. Я бы и сам отправился туда…ай, ладно, чего уж говорить об этом.

Херн лениво развел костер, подвесил над огнем котелок с водой и, достав окарину, начал играть. Ядвига несколько раз предупредила его убрать инструмент, дабы не привлечь волколаков. Херн не реагировал на её слова, что явно не могло не обернуться для них плачевно. Варди вскрикнул. Ядвига подняла голову и узрела, как припавший к древесному стволу волколак жадно глядел на неё. Раскрыв пасть, он сорвался вниз. Ядвига отпрыгнула в сторону и достала меч. Херн взялся за лук и пустил стрелу, которая предсказуемо отскочила от шерсти. Волколак бросился на Ядвигу. Девушка вновь увернулась и удачно отразила мечом занесшуюся над ней когтистую лапу. Варди спрыгнул на голову волколака и закрыл его глаза руками. “Ослепленный” зверь начал буянить. Херн праздно перекатился и пустил ещё три стрелы, одна из которых совсем случайно угодила в живот. Он и сам не смог скрыть удивления от столь четкого попадания и ещё долго продолжал глядеть на врага. Ядвига, не долго думая, пронзила звериный живот и с усилием рассекла его, но лезвие застряло. Внутренности частично вывалились наружу. Волколак сбросил Варди и сразил Ядвигу размашистым ударом. Четвертая стрела Херна попала точно в его толстую шею. Разъяренный волколак атаковал охотника. Последний уклонился и, запрыгнув на широкую шерстяную спину, перерезал зверю горло, после чего, перекатившись, свалился в сугроб, откуда метнул меч во вражий живот и отпрянул назад. Истекающий кровью зверь был потрясен этой атакой не меньше Ядвиги или того же Варди. Волколак пал замертво.

— Ну вот и все, — с неподходящей простотой в голове сказал Херн, забирая свой меч. — Могу же, когда захочу. Я хорош, я знаю.

Ядвига ничего не ответила. В этот момент Херн был противен ей, как никогда. Весь вечер она сторонилась его, не откликаясь на свое имя и не выполняя его просьбы. В конце концов Херн просто улегся рядом с костром и провалился в очередной дурной сон. Ядвига растормошила его рано утром, сказав, что он ворочался всю ночь и даже прокатился по костру, опалившему его меха. Все это время Херн глядел на неё с необычайной добротой и даже нежностью. Но стоило ей закончить, как в его карих глазах блеснула ненависть. Херн оттолкнул Ядвигу, сказав, что с ним все нормально. Ядвига не стала допытываться. Позавтракав, они отправились дальше.

— А вот и мой ворон, — произнес Херн, завидев сходящую с небес птицу.

— Что там? — спросила Ядвига, дождавшись, когда Херн прочтет послание.

— Да я не верю, нет, — усмехнувшись, произнес Херн. — Нет…да нет же!

— Что там?!

— Кажется, идти нам больше некуда.

— Что ты имеешь ввиду?

— Йоран мертв. Поговаривают, его отравили.

— Кто это? Один из героев Первого нашествия?

— Да.

— Кто его отравил? Как?

— Не знаю, но он точно мертв.

— И куда нам теперь идти?

Херн присел на валун и стал думать. Долго думал, пока вдруг не спрыгнул на землю.

— Отправимся на восток, к Хоу И. Как сейчас помню, он великолепный лучник. Лучшего ты, наверное, никогда не встречала. Но вот характер у него…трудный, в общем. Говорят, что именно он сокрушил Вольгу, но что-то я не верю этим слухам. Не мог он.

— Я слышал его голос определил изгнание волколаков, — влез Варди.

— Это да, — кивнул Херн. — Это правда. Отчасти из-за него происходит то, что происходит. А ты откуда знаешь, коротышка?

— Леший рассказывал.

— Ну да, похоже на правду. Ладно, топать до Хоу И далековато, но короткие пути всегда есть. Один из них пролегает через Хрупкие весы. Предупреждаю, дорога будет опасной.

— Почему?

— Рельеф неприятный, — сморщился Херн. — Представь себе местность, где почти что вся земля ушла вниз, а на поверхности остались её неустойчивые пласты, которые начинают рушиться при малейшем неверном движении. Чем аккуратнее ступаешь, тем живее будешь.

Всю дорогу Херн рассказывал об этом месте, хотя до сего момента он предпочитал молчать. Он упомянул о том, что путь через Хрупкие весы использовался далеко не всеми, а Хоу И был первым, кто преодолел его, за что получил прозвище “Перо”. Херн упомянул и о другом коротком пути, ведущим через Меркнувший лес, однако использовать его — откровенное самоубийство. Ни Хоу И, ни сам Херн никогда туда не забредали, а те, кто отважился, не возвращались. Говоря об этом, Херн неожиданно расчувствовался и даже рассказал о своих близких друзьях, пропавших там. В то время он каждый день бродил по окраине леса на протяжении двух лет, надеясь увидеть кого-то из них. Однажды ему повезло. Он заметил двоих, только вот они уже не были его друзьями — пустые тела без капли разума.