Чтение онлайн

О чем могут думать майор и генерал?

Татарану явно испытывает сильные боли в парализованном суставе, лицо его исказилось от страданий, демонстрируемое для окружающих спокойствие стоит ему большого самообладания.

— Надеюсь, танки и зенитные орудия прибудут вовремя? — прерывает генерал тяжкую тишину. Видно, что ему хотелось бы остаться одному.

— Позвольте мне откланяться, господин генерал? Сегодня ночью я, по-видимому, не сомкну глаз и буду в любой момент в распоряжении господина генерала.

Генерал благодарно кивает и протягивает Виссе вялую руку, без рукопожатия.

Сухой снег скрипит под сапогами. Стоит такая темень, что Виссе какое-то время блуждает, прежде чем находит дверь бункера немецкого штаба связи. Обер-лейтенант подходит к печке, держит над ней окоченевшие пальцы, пытается собраться с мыслями и принять первые решения.

Люди с ожиданием смотрят на него, у них вытянутые лица, они ждут, что он даст указания и придаст им уверенности.

Зато Безе в своей родной стихии. В полном военном обмундировании, сидя в освещенном керосиновой лампой бункере, среди ночи, он повесил на шею бинокль.

Виссе не удается остаться серьезным, и его люди тоже смеются, когда он спрашивает:

— Вы никак собрались в разведку? Кремер беззастенчиво ухмыляется. Безе сохраняет серьезность.

— Было бы не так уж и плохо. Я бы сразу же пошел посмотреть, что там делается у Ивана!

— До какого места вы довезли господина капитана Шерера? — спрашивает Виссе водителя.

— До Верхне-Царицынского. Но там ему не удалось найти машину. Я хотел было его быстренько подбросить до Калача. Но по дороге он пересел на грузовик и отослал меня. Господин капитан просил передать еще раз, что желает господину обер-лейтенанту ни пуха, ни пера и всему штабу связи тоже, включая господина зондерфюрера Безе!

— Премного благодарен! — бурчит Безе.

— Все ли подготовлено к перемещению или к возможной обороне немецкого штаба связи? — спрашивает Виссе.

Не прося о помощи, Безе с трудом вытаскивает из-под койки ящик, наполненный ручными гранатами и винтовочными патронами. Сверху лежит автомат и две сумки с магазинами для него.

— Славненькое спальное место, гранаты под задницей! — Не говоря ни слова, Безе протягивает автомат обер-лейтенанту, который вешает его над своей постелью на крючок рядом с каской.

— Каски снять, оружие тоже, — командует он, и люди облегченно вздыхают. — Передвижные радио- и телефонная станции в порядке, «опель» и вездеход заправлены, готовы к отъезду?

Водители могут, если их оружие, походная выкладка и неприкосновенный запас при них, идти. Валяйте, красавцы! — приказывает он Кремеру и Кнаучу, который тоже является водителем.

Можете лечь до четырех утра, выспитесь как следует. Вам очень скоро придется крепко повкалывать!

Оба радиста должны держать в полной готовности свои аппараты; они могут спать до 24 часов, а потом сменят телефонистов. Ефрейтор, ведающий канцелярией, должен подготовить все документы, донесения, дневник и прежде всего секретные материалы для уничтожения в самом крайнем случае!

— Я уже распорядился, господин обер-лейтенант! — усердствует Безе. — Кроме того, я приказал погрузить продовольствие, весь личный багаж, все снаряжение, в общем, весь хлам на грузовик. Так что, если понадобится, мы можем через пять минут смываться!

Теперь Виссе благодарен Безе за то, что тот избавил его от мелочей, и он может полностью посвятить себя основной задаче.

Безе потеет, жутко ругается по-тирольски, рассказывает грязные анекдоты, он вошел в раж и непрерывно заставляет людей что-то делать, чтобы у них не было времени раздумывать и предаваться ненужным мыслям.

Виссе снова внимательно изучает карту, запоминает каждую дорогу, каждый ручей, самый маленький поселок в радиусе тридцати километров.

И тут начинают без умолку трещать оба телефонных аппарата. Телефонист не успевает записывать приказы и сообщения. Он повторяет вслух то, что слышит, и Виссе помогает ему стенографировать донесения.

Позже Виссе на короткое время ложится: хочет заставить себя поспать часа два.

Его тело ноет, словно разбитое, но мозг работает вовсю и нервы так напряжены, что ему не уснуть. То, что он хочет спать и не может, вызывает у него ожесточение и еще больше действует на нервы. Каждые четверть часа, когда он наконец чувствует, что засыпает, заявляет о себе мочевой пузырь, и Виссе в бешенстве выбегает из бункера в ледяную ночь.

А с двадцати трех часов все попытки стали тщетны. Через час он уже не знает, кто звонил, и кто о чем его просил: о самоходно-артиллерийской установке или о тяжелом бомбардировщике. Словно он, по крайней мере, командующий группой войск — от него требуют все! Генерал Пфеффер, командир 297-й пехотной дивизии, тоже берется за телефонную трубку:

— Скажите, у вас там Иван уже как-нибудь проявился? У меня пока ничего не происходит! Разве что несколько пулеметов устроили трескотню, а в остальном у Ивана тишина.

— У нас кое-что происходит, господин генерал! Я тут спарил один аппарат с теми, что стоят в штабном бункере, и поэтому одновременно с ними слышу, что передают полки и более мелкие подразделения.

— И что же вы слышите, господин Виссе, вас ведь так зовут?

— Так точно, господин генерал. С участка саперного батальона докладывает майор Мораро!..

— Старый разбойник!

— Так точно, господин генерал! Он докладывает, что русские проводят свои подготовительные работы к наступлению без всяких мер предосторожности!

— Похоже, Иван лучше знает, что происходит у нас, чем мы сами!

— Так точно, господин генерал! Майор передает, что перед его позициями воздух наполнен гулом моторов тягачей и лязганьем танковых гусениц!..

— Черт побери, очень поэтично!

— В передних траншеях даже отчетливо слышны крики команд, отдаваемых комиссарами и офицерами!

— От оранья толку мало, это мы знаем по себе!

— За высотками русские едут с дальним светом фар. Отдельные моторизованные части проезжают так близко от наших позиций, что светом своих прожекторов освещают наши окопы!

— Потрясающе! Наверное, у некоторых господ, которые поближе к переднему краю, уже штаны полны от страха!

— Перед нашим артиллерийским полком у русских все выглядит, как на долгой стройке, где работают по аккордной системе. Все беспрепятственно разъезжают и бегают взад-вперед, офицеры орут что есть мочи, подъезжают «Катюши», и ночь светла от прожекторов!

— И вы можете спокойно там сидеть и все это наблюдать?

— Я сам артиллерист, господин генерал, и знаю, что продолжающиеся огневые налеты сконцентрированных сил артиллерии разбивают такие исходные позиции или, по крайней мере, сильно ослабляют!