Чтение онлайн

— Если они находятся под водой, господин генерал, то наши разведывательные самолеты их не обнаружат. Татарану этого возражения не принимает.

— Соответствующее использование люфтваффе должно прекратить любое пароходное и паромное сообщение по Волге!

— Для борьбы с танками, — продолжает генерал, — я затребовал тяжелую зенитную артиллерию. Мое требование до сих пор игнорируется! Наши передние траншеи даже не обнесены колючей проволокой, не заминированы, потому что южная железнодорожная линия не справляется с подвозкой пополнения. Нам не хватает самого необходимого! — обращается генерал к полковнику Попеску: — Во время последнего осмотра фронта я приказал, чтобы были укреплены позиции. Траншеи должны быть углублены по крайней мере на полметра. Укрытия для личного состава чрезвычайно плохи. Слишком мало топлива доставлено из разрушенных хуторов Наримана и Тундутово!

— Больше не удалось собрать, господин генерал!

— Вы должны приложить больше стараний, господин Попеску!

Он снова обращается к Виссе, притом очень настойчиво.

— Вам должно удаться, господин обер-лейтенант, опираясь на соответствующие документы, убедить германское командование в том, что моя дивизия противостоит образующейся ударной группировке и что мое требование оснащения моего артиллерийского полка тяжелыми орудиями и противотанковым оружием более чем оправданно, оно имеет решающее значение для всего участка фронта!

Я позволю себе указать и на то, что для нас, румын, эта война против Советского Союза воспринимается как святая война во имя западной культуры.

Русские — наш смертельный враг. Я смею утверждать, что среди всех союзников Германии румыны наиболее верные и надежные!

Генералу уже не удается соблюдать продемонстрированное вначале спокойствие, голос его от волнения временами переходит в крик.

— Для нас борьба против большевизма — дело души и сердца! Я не боюсь русских, даже когда их силы во много раз превосходят наши. Но я не могу воевать голыми руками!

Генерал поднимается, чтобы уйти в сопровождении своей свиты.

— Могу ли я попросить господина генерала, чтобы мой преемник, господин обер-лейтенант Виссе, был представлен майору Кодряну и ознакомлен с положением на фронте?

Генерал кивает в знак согласия.

— Майор Кодряну — начальник оперативного отдела! — объясняет Шерер обер-лейтенанту.

— Когда Вы нас покидаете, господин капитан? — спрашивает генерал.

— Как можно скорее, господин генерал. Я хочу скорейшим путем через Калач попасть в Воронеж, в свой полк. Я должен получить там батальон!

— Приходится позавидовать каждому, кто может убраться отсюда, пока не стало слишком поздно! — Генерал подмигивает и смотрит при этом на Виссе. — Мы же, тем не менее, останемся здесь, не так ли?

Штабной бункер находится лишь в нескольких шагах. По виду и размеру он напоминает то помещение, где происходил ужин. Сиденьем служит покрытая грубошерстным одеялом раскладная походная кровать. В центре стоит чертежный стол, на котором развернут лист — квадрат координатной сетки. Напротив двери пылает печурка, которую топят расколотыми скамейками. Вокруг, на уровне плеч, закреплены настенные полки. На них кипами и свернутые в ролики лежат карты, схемы, кроки и несколько телефонных аппаратов.

Майор склонился над столом и остро заточенным красным карандашом делает пометки на разложенной карте.

Возле него стоит румынский капитан, стройный, невысокого роста, с узким лицом, густыми черными волосами и глазами, полыхающими, словно угли. Через большую лупу он внимательно разглядывает фотографии, сделанные с воздуха, и при этом качает головой, словно не верит тому, что видит. Оба офицера так погружены в свою работу, что не сразу замечают вошедших Шерера и Виссе.

Они обмениваются сердечными приветствиями.

Майор с озабоченным лицом, покрытым морщинами, и полными достоинства сдержанными манерами, похож на ученого. Возле него груда остро заточенных одинаковых по длине черных и цветных карандашей.

Раздается звонок, капитан снимает трубку, говорит сначала громко, напористо, металлическим голосом, потом пытается умиротворить собеседника.

— Напротив нашего артиллерийского полка было на слух зафиксировано движение 50–60 русских танков.

«Вы мне, видно, не верите», — спрашивает его взгляд, поскольку это сообщение не вызывает тревожной реакции у немецких офицеров.

— Эти аппараты связывают нас напрямую с полками на фронте, с резервом и нашими снабженческими подразделениями в Абганерово.

Оба штабиста занимались как раз тем, что, сопоставляя поступающие донесения о передвижении врага, анализировали их и заносили результаты на координатную сетку.

Виссе заинтересовался полосой бумаги длиной примерно в метр и шириной сантиметров в двадцать, на которой во всю длину фронта видна территория противника, как ее может наблюдать лишь тот, кто находится на передовой.

Каждый полк изготовил чертеж местности для своего участка, и затем все они были соответственно склеены. Диаграмма дает четкое представление обо всей, в девятнадцать километров, фронтовой полосе дивизии. Местность довольно ровная, чуть холмистая, похожа на поверхность воды с высокими волнами. Абсолютно безлесная и без единого дома. С некоторой долей фантазии обозначены отдельные приметные точки.

Взгляд на эту карту производит на Виссе устрашающее впечатление.

Тактические обозначения собственных позиций отмечены синим, вражеские — красным цветом. Столь очевидное многократное превосходство русских подавляет.

На основе этой карты капитан Станческу дает подробную оценку соотношения сил.

— Мы пользуемся теми же тактическими обозначениями, что и германский генеральный штаб. Напротив нас, сосредоточившись на узком пространстве, располагается 57-я русская армия. Эта армия и подкрепляющие ее танковые бригады, и специальные соединения — наш предполагаемый противник. Южнее находится 61-я армия, а в районе Астрахани — 28-я русская армия.

В самом Сталинграде 6-й немецкой армии противостоит 62-я русская армия. Ее силы подорваны, и она держит главным образом позиции на берегу Волги.

Он кладет сверху карту.

— Здесь я обозначил положение севернее Сталинграда и на Дону согласно донесениям немецкого армейского руководства. Соответствует ли линия фронта и соотношение сил действительному положению на настоящий момент, мне неизвестно!.. — Капитан делает паузу, раздумывает, хочет что-то сказать, предпочитает промолчать, потом добавляет: — Поскольку последнему сообщению о положении дел уже три дня!

Что касается сил противника, непосредственно противостоящих участку фронта нашей дивизии, то их мощность и расположение, по нашим собственным данным, установлены настолько точно и надежно, что у нас картина безупречная и полностью соответствует реальности!