Чтение онлайн

— Почему же вы, черт возьми, не передадите им по радио?

— Три дивизиона нашей артиллерии очень удалены друг от друга. У нас только легкие орудия и к тому же так мало боеприпасов, что мы должны экономить их для атаки.

— Да, печально все это выглядит — смотреть, как противник совершенно спокойно точит нож, чтобы перерезать нам глотку! А что же наши славные люфтваффе!

— Предсказан туман.

— Черт побери, сейчас-то вполне ясная видимость!

— Отдельные самолеты находятся в воздухе, господин генерал!

— Да, несколько старых «Мельниц» там барахтаются и каждые полчаса сносят по яичку. Несколько дней назад они не прекращая бомбили Сталинград, в седьмой раз переворачивая там каждый булыжник, а теперь, когда они необходимы здесь… Тошнит от всего этого. Да, так спасибо вам, и спокойной ночи. Люблю ночью немножко поболтать, когда бессонница одолевает!

— Господин генерал, господин генерал! — кричит Виссе в трубку.

— Да, в чем дело, молодой человек?

— Могу ли я еще раз попросить господина генерала, если потребует положение…

— Помочь вам и сыграть роль пожарных. Сделаю, мой мальчик, будь спокоен, пусть Иван почувствует, что старый перец [4] — еще острая приправа! Спокойной ночи, и с Богом!

— Господин обер-лейтенант!

— Что случилось? — бурчит Виссе. Он только что чуть было не уснул.

— Если вы еще не спите, господин обер-лейтенант, господин генерал просит вас пожаловать в штабной бункер.

— Скажите, что я тотчас буду!

У телефона дежурит Зелльнер. Он рисует человечков, домики и голых женщин в блокноте для донесений, который быстро прячет от Виссе.

— Все важные звонки переводите для меня на штабной бункер!

— Слушаюсь, господин обер-лейтенант.

Кодряну и Станческу работают с большим напряжением.

Генерал лежит на покрытой грубошерстным одеялом походной койке и курит.

Когда входит Виссе, он поднимает голову: под глазами залегли глубокие тени. Постанывая, он выпрямляется и опирается тяжелым туловищем о стол. Он говорит с обер-лейтенантом по-румынски, хотя знает, что тот не владеет языком, и, кажется, недоволен тем, что его не понимают.

Генерал симпатизирует молодому обер-лейтенанту, хотя в голосе его звучат раскаты грома. Он слегка приподнимает парализованную правую кисть, сдержанно стонет.

Гневно подавляет он жалкую слабость тела. Несломленный дух, бушующий в дряхлой оболочке.

Заметно стараясь смягчить речь генерала и как бы отстраниться от нее, майор переводит:

— Господин генерал хочет узнать, господин Виссе, известно ли Вам, что некоторые господа, среди них высшие немецкие офицеры, изволят называть своих румынских союзников свинарями или свинопасами?

Обер-лейтенант поражен, но очень быстро справляется со своей растерянностью.

— Передайте, пожалуйста, господину генералу, что мне об этом ничего не известно, — тоном суровой отповеди готов ответить Виссе. Татарану опережает его, говорит по-немецки.

— Офицеры моей дивизии за спиной подвергались подобным оскорблениям со стороны немецких союзников. У меня есть свидетели! — отрезает он Виссе путь к любым оправданиям или возражениям.

Они словно решили помериться силами. Элегантная форма генерала измята и испачкана сигаретным пеплом. Сочувствие, которое сдавливает Виссе горло, душит любые возражения.

— Вы разрешите, господин генерал? — Виссе берет свой платок и счищает пепел с мундира на груди генерала. «Черт возьми, что я делаю, — соображает он слишком поздно. — Я как офицер потерял лицо».

Прошу вас меня извинить, господин генерал! — заикаясь произносит он.

Генерал улыбается.

— Благодарю вас! — он вытирает рот, поправляет свой мундир, выпрямляется, подбирается и кивает Виссе.

Не показной надменностью, а именно этой маленькой неловкостью совсем молодого человека, в которой проявились признание и почтение к более старшему по возрасту человеку и более высокому по званию офицеру, Виссе завоевал уважение, симпатию и доверие генерала и, совершенно очевидно, присутствующих румынских офицеров.

— Ни дивизион самоходных артиллерийских орудий, ни зенитный еще не прибыли! — снова переводит майор Биндер.

— Я еще раз обращусь с запросом, господин генерал!

— Да что уж там! Они давно должны были быть здесь! — Генерал смотрит на карманные часы Кодряну, которые лежат на столе и громко тикают. — Уже четыре часа сорок семь минут! — Татарану опускает голову, чтобы сосредоточиться, прежде чем он вновь посмотрит на них и начнется разнос.

Я нахожу, что настало время ясно осознать, что произойдет, ибо пока ничего не происходит, и принять некоторые решения! — при этом он смотрит на Виссе.

Я друг и почитатель Германии! Мы уже привыкли видеть, как германский вермахт на Востоке наносит превосходящим силам противника неожиданные, молниеносные удары и добивается блестящих побед. Вязьма, Брянск и весной Харьков — это были великолепные битвы на уничтожение противника.

Хотя Советы для своего наступления в районе Сталинграда собрали восемь армий, немецкое командование сухопутных войск все же выставило четыре армии — две румынские и две немецкие элитные армии: 4-ю танковую и 6-ю.

Итак, отнюдь не такое уж пугающее соотношение сил, особенно если учесть, что генерал-фельдмаршал фон Манштейн в Керчи со своими шестью немецкими и румынскими дивизиями не только сумел укрепить свои позиции против двадцати русских, но и при троекратно превосходящих силах противника сумел развить наступление и завоевать полуостров.

Он также умел правильно и успешно использовать румын.

Теперь о нашем положении здесь, господин обер-лейтенант! Через два часа с четвертью в наступление против нас пойдут восемь русских армий. В Сталинграде им противостоит 6-я армия генерал-полковника Паулюса. Правый фланг — это мы.

Я спрашиваю себя, что происходит?

Абсолютно всем, в том числе и верховному командованию сухопутных войск, детально известно, что враг намерен прорваться севернее и южнее Сталинграда. Немецкие и румынские силы между Доном и Волгой под угрозой окружения! Что же предпринимается против этого?

Главное командование сухопутных войск, генерал-полковник Вейхс, верховный главнокомандующий группы сухопутных войск, и генерал-полковник Паулюс как командующий угрожаемой 6-й армии, несомненно, понимают всю значимость вражеского замысла и, наверняка, разработали соответствующие планы отражения натиска противника и конкретные мероприятия.