Чтение онлайн

Я видел, как успокаивается Лорх, почувствовав поддержку знатного друга. Видел, как ухмыляются чиновники и регой, с пренебрежением поглядывая на меня. У меня не было свидетелей… Меоли? Где она? Да и кто разрешит ей вспоминать историю с побегом? Стража Золотой Воды? Эти бедолаги давно мертвы. А если вдруг кто и жив, из страха будет всё отрицать.

– У тебя есть свидетели, Ишер? – спросил наместник, с заметной усталостью потирая лоб.

– Есть… – ответил я, заставляя себя успокоиться. – У меня есть свидетели…

– Кто они? – со вздохом спросил наместник.

– Их число – девять… – тихо ответил я, но мои слова в тишине услышали все.

– Да что ты врёшь?! – теперь уже очень искренне возмутился Лорх. – При нашей встрече рядом было куда меньше людей!..

– Их девять… – повторил я твёрже.

– Я готов поддержать слова наёмника Ишера! – поспешно вмешался побледневший Харин, которого я видел краем глаза. – Я говорил с беженцами по соседству, они сказали, что…

– Их слова – ложь! – взвизгнул «нарядный». – Наместник! Я протестую…

Он осёкся, когда услышал шипение. Шипение, которое издавал я.

– Их тыс-с-с-сячи тыс-с-с-сячи тыс-с-с-с-сяч… – выводил я древнюю формулу. – Их с-с-с-с-столько, с-с-с-с-сколь пес-с-с-с-счинок в океане Вечных Пес-с-с-с-сков…

– Ишер, не надо!.. – вскрикнул Харин, оседая обратно на стул.

– Их ш-ш-ш-ш-шёпот взывает об отмщ-щ-щ-щении… – я не остановился, да и не мог, откровенно говоря.

Если уж ступил на этот путь, сойти с него нельзя. Не добившись своего или не умерев. Никогда не понимал, как это работает, но… Оно работало. Люди пытались забыть древнюю формулу. Были времена, когда произнёсшего первые слова ждала смерть. Не сразу, конечно, а когда всё это закончится.

В наши времена мало кто помнил всю последовательность. И каждую тональность звука.

Но мой отец помнил.

Разбойники, убившие моих родных и всю деревню, не просто так не могли сбежать. Стоило мне до них добраться, как они замирали и слушали мою речь. Слушали, чтобы затем выйти на бой, от которого не могли отказаться.

И пусть сейчас многие хотели бы, как и Харин, остановить меня, но не могли. Первые шаги были сделаны, а значит, мне предстояло довести дело до конца.

– Их ш-ш-ш-ш-шёпот зовёт в с-с-с-свидетели девять! – выводил я своим, но в то же время чужим голосом, в котором сплелись шёпот ветра и шорох песков. – Кто откликнетс-с-с-с-ся? Кто с-с-с-с-скажет правду? Кто вс-с-с-станет за меня? Я ш-ш-ш-шёпотом пес-с-ска зову вас-с-с-с, я звоном капели молю вас-с-с-с-с. Пус-с-с-сть девять подтвердят мои с-с-с-слова. Кто победит – тот был прав. Кто примет с-с-с-смерть – тот наруш-ш-ш-ш-шал. И ДЕВЯТЬ УВИДЯТ И УЗНАЮТ!!!

Я в жизни так рявкнуть не умел, как рявкнул последние слова. Единственная причина, по которой меня ещё не валили на пол и не вязали регои наместника – они тоже не могли сдвинуться с места. Никто вокруг не мог ни маленького шага сделать.

Долгих три удара сердца стояла мёртвая тишина. И я успел испугаться, что в этот раз не сработало. Да только зря…

В окно ворвался порыв жаркого ветра. А с ним – горсть песка и радостный детский смех.

Вспыхнул на каменном столе владыки Илоса яркий язычок пламени.

Со звоном разбилась о плечевую пластину моего доспеха крупная капля воды.

– Лорх, я обещал тебе плаху? – спросил я, чувствуя, что снова могу говорить. – Свои обещания я выполняю до самого конца… Иди сюда и умри, гнусный лжец и преступник. За каждого жителя Золотой Воды.

– Будь ты проклят! – заверещал староста, дрожа от напряжения и страха. – Я не хочу!!!

Он хотел уйти. Он хотел сбежать. Как можно дальше отсюда. Из этой комнаты, из этой башни, из этого города.

А главное, как можно дальше от меня. И тех девяти, что встали сейчас рядом.

Ну, может, не все девять… Но если я всё верно понимаю в знаках, как минимум, пятеро. Отец Песков, Арахамана Водная, Катан Грозный Возмутитель Ветров, Ребет Неспокойное Пламя.

И, что было самым страшным для всех участников, Вечное Дитя. Это её весёлый смех звучал в порыве горячего ветра.

– Ну вот… Сейчас сюда прибегут все жрецы Илоса и будут верещать в священном экстазе!.. – вздохнул наместник и с неприязнью покосился на «нарядного» – Вот никогда ты, Хриш, друзей выбирать не умел…

– А я предупреждал! Говорил вам, слушайте наёмника, его устами боги говорят!.. – кисло заметил из своего угла Харин. – Но кто бы слушал старого шептуна…

В мире много отвратительного, но зрелище труса, приговорённого к смерти – одно из самых близких к вершине списка. Лорх отчаянно не хотел умирать. И прекрасно понимал, что умрёт. Он всё ещё пытался сбежать, но мешало божественное присутствие. Уйти теперь староста мог лишь через поединок со мной.

В котором он проиграет. И не только потому, что я способен убить его голыми руками, даже если нацепить на него доспехи регоя и дать в руки меч – нет… Хотя и умение тут, конечно, важно, но суть божественного суда не заключается в поединке умений. Во всяком случае, не когда пять из девяти объявили о своём интересе.

Победит тот, кто сказал правду. Впрочем, я всегда понимал: в этой простой и понятной формулировке, как в большой куче мусора, копошатся иухи. Потому что мы, люди, умеем причинять зло, даже не понимая, что причиняем зло. Мы умеем врать себе так, что верим в свою ложь. Мы умеем вывернуть ситуацию на пользу, хотя, казалось бы, должны хоронить свою репутацию.

К большому сожалению Лорха, он врал и знал, что врёт. Возможно, на дне его жадной душонки плескались остатки совести, и он даже жалел тех жителей, которые погибли по его вине. Не так, чтобы убиваться от горя и тяжести собственной вины, а так… Слегка… «Жаль, что погибли, надо бы в будущем быть предусмотрительнее» – вот так.

И это делало его поражение неизбежным. Причём у меня было неприятное подозрение, что я и пальцем Лорха тронуть не успею. Едва он шагнёт ко мне, как случится что-то такое, после чего уже не встают. Что? Не знаю… Может, камень из потолка вывалится и череп ему пробьёт. Башня-то у Гильдии старая.

Так или иначе, формула была произнесена, и боги пришли на суд. А мне оставалось лишь ждать развития событий.

А они, к слову, развивались даже более бурно, чем я ожидал. Потому что Харин ещё сетовал, что его никто не слушает, а его уже никто не слушал. Ведь дверь в комнату распахнулась, и внутрь влетел жрец, которого я запомнил по совещанию во дворце наместника.

И, надо сказать, жрец занимался тем, чего очень не хотел наместник: бился в религиозном экстазе. А за его спиной смущённо переминались с ноги на ногу растерянные регои.