Чтение онлайн

– Да, воевода?

– Своих людей выстави со всех сторон, но оставь этим проход…. И глаз с них не спускайте! – попросил я.

– Есть основания? – удивился Гелай.

– Кроме того, что они нарушили Закон Песка и не представились в ответ? – я взглянул на хана, задумался, а потом ответил: – Они мне не понравились!

– Сойдёт! – согласился Гелай и пошёл отдавать приказы.

Выставленные им отряды кочевников расположились вокруг холма. Ну а все остальные силы отошли в сторону, туда, куда илосцы согнали пленников. С ними никто не церемонился, руки и ноги связали тем, что и было на них же одето. А поскольку вязали наёмники из Илоса, сделано всё оказалось на совесть. Уж что-что, а связывать пленников любой наёмник умел.

Пора было пообщаться с теми, кто согласился говорить!

Очень мне этого хотелось!

Пленников, согласившихся говорить, оказалось больше десяти. И это явно произошло быстро. Потому что я не видел особых повреждений на остальных. Разве что паре из них сунули кулаками в лица. И всё, люди стали сговорчивыми и общительными.

Обычно в наших краях, если при допросе пленники упираются, большую часть отправляют к Отцу Песков. О чём всех заранее честно предупреждают. Жаль, эти предупреждения не всегда работают, пока и впрямь первый труп не появится. Вот тогда и наступает черёд тех, кто искренне желает пообщаться.

Какой из этого следует вывод? А такой, что моральная стойкость людей, попавших в наши руки, была низкой. Настолько низкой, что у меня отпали последние сомнения. Это не разбойники. Совсем не разбойники. Они ещё не повязали друг друга кровью. Не ожесточились. Не смирились с тем, что их жизнь вряд ли закончится на мягкой кровати в собственном доме, а, скорее, будет прервана насильственным способом.

Впрочем, на то, что передо мной не разбойники, намекала и одежда, и возраст пленников. Среди тех, кто согласился говорить, было разом четыре поколения. От безусого юнца до седобородого старика, который еле на ногах стоял, то и дело хватаясь ослабевшей рукой за стену.

– Так… – только и смог сказать я, разглядывая будущих собеседников. – Давайте я просто спрошу… Кто из вас может полнее и точнее разъяснить, что за демоново дерьмо здесь происходит?

Ожидаемо, пленники начали переглядываться. И, ожидаемо, слово взял мужчина лет сорока. На севере и окраинах Края Людей этот возраст нередко уже считается старостью. Однако здесь, ближе к благополучному центру, это, скорее, расцвет сил. Те десять лет, когда ещё и молодым есть, что показать, и по жизненному опыту со стариками почти на равных.

Мужчина напоминал кузнеца. Широкие плечи, могучие руки. И следы старых мелких ожогов на лице. Мой отец выглядел похоже. Когда занимаешься кузнечным делом и литьём, такие отметины практически неизбежны.

А ещё этот мужчина голодал. Это обычно видно по коже, по волосам, по состоянию глаз и губ. Ел мало, пил мало. Даже спал мало, если смотреть на мешки под глазами.

– Пожалуй, я могу… – сообщил он.

Отказавшиеся от общения смерили его злобными взглядами, полными превосходства. Мужчину их поведение явно нервировало, и я решил отойти с ним в сторонку для разговора.

– Развяжите его, – приказал бойцам. – И приведите ко мне, чтобы нам эти придурки не мешали.

– Чего это мы придурки?! – не выдержал один из оскорблённых пленников.

– Потому что. Всё, чем вы сейчас гордитесь, так это тем, что решили пообщаться после того, как половина из вас будет медленно умирать, а другая – останется на всю жизнь калеками… Или вы думаете, мы постесняемся и не выбьем из вас ответы? Могу тебе на твоём личном примере показать, как это делается. Через пару гонгов будешь рассказывать мне, что тебя родила демоница от насильственной связи с песчаным червём. И – самое главное! – сам будешь в это верить, придурок…

Мои люди заржали, а я подумал, что парнишка, может, и впрямь дольше продержится. Это был один из тех, кто решил броситься на копья, но оказался милосердно оглушён. Правда, если очень-очень постараться, то и он обязательно мне расскажет, что знает и чего не знает… Впрочем, этого тоже нельзя, на самом деле, с уверенностью обещать.

Воля человека – страшная штука. Бывает слабее крыла бабочки, а бывает крепче металла. Пока она не сломана, об неё что угодно можно изломать. А если страх смерти и боли подавлен высокими материями, засевшими в голове, тут ни один инструмент не справится. Да и надо ли? Способность жертвовать собой во имя чего-то… Не самая плохая черта для человека.

Может, это и позволяет ему подняться над собой. Допрыгнуть на ту недосягаемую высоту, где человек становится Человеком… И даже если я не согласен с его позицией, я всё равно начну такого оппонента уважать.

Но, главное, с большинства пленников я своей речью сбил спесь. И теперь мог рассчитывать, что кузнец расскажет правду без оглядки на товарищей.

Для переговоров я выбрал пару удобных камней поодаль. Попросил для собеседника флягу и немного еды. Один из бойцов поделился всем необходимым. И разговор с пленником я начал с того, что подтолкнул к нему еду и воду.

А ещё со знакомства.

– Меня зовут Ишер. Мои бойцы называют меня воеводой, – представился я. – Возьми воду и пищу, не стесняйся. Я вижу, ты голоден и хочешь пить. Утоли жажду и голод, и тогда поговорим.

– Я Вушур, воевода, – ответил кузнец. – Благодарю за еду и воду…

Ну вот! Вот же сидит человек, который чтит законы не только Воды, но и Песка, сразу видно! Я как-то даже успокоился, поверив, что не всё потеряно для Приозёрья. Я не фанатик от веры, ни разу. И, тем более, не жрец, готовый удавить за отказ слепо следовать правилам.

И всё же отношение к Законам Песка сначала Нааны, а потом и двух местных военных меня сильно напрягало.

Кузнец ел и пил жадно. Я ещё когда его разглядывал, подметил плохое состояние. А теперь лишний раз убедился: недоедал этот человек систематически.

– Благодарю за пиршество… – подбирая пальцем крошки с камня, сказал Вушур, когда закончил есть и пить. – За такое я вам, кажется, душу готов продать… Что вы хотите от меня услышать, воевода?

– Душу не надо, этого никому не обещай! – строго отмахнулся я, а затем ещё раз внимательно взглянул на мужчину. – Эк тебя припекло-то… Ты же кузнец, Вушур.

– Откуда… – удивился мужчина, но вздохнул и кивнул. – Ну да, кузнец, воевода. И всю жизнь им был. И отец был кузнецом, и дед, и прадед… Думал, что и дети мои будут… Завсегда наше ремесло от отца к сыну передавалось…

– Не всегда жизнь складывается так, что дети идут по стопам отца… – заметил я, а потом достал топор и показал Вушуру. – Что скажешь?

– Сталь… Хорошая сталь, воевода! – ответил он, прищурившись. – И ковал настоящий мастер… Поди, ведь, и наговор есть! Знаете?

– Знаю, Вушур, – кивнул я. – Сам помогал отцу ковать. Вот только кузнецом стать мне не довелось. Пришли разбойники и разграбили мою деревню. Один только я выжил.