Чтение онлайн

В котором клокотал пожар Коммуны,

И слушали такой же точно гул.

Мне вспомнился тот день — и, как тогда,

Опять возник на дымных небесах

Сверкающий надраенной латунью

Юпитер — высоко над шумным миром.

И нынче, как тогда: на небесах

Стоял Юпитер — он один из всех

Светил небесных виден был, взиравший

На вечную земную суету.

И, словно бы невольно, про себя

Я прошептал: «Двадцатое столетье».

И стихло все в душе. Последний поезд

Уже стоял готовый, ожидая

Последних утомленных пассажиров.

И железнодорожник в красной шапке

Сигнал к отправке дал, промчавшись мимо,

И все. На небесах стоял Юпитер,

Горели тускло синие огни,

И смутный гул из города летел.

Кристиан Моргенштерн

(1871–1914)

Воронки

бредут по лесу ночью две воронки

и луч луны как паутина

тонкий струится сквозь

отверстия

утробные

легко и

тихо

и т

п

Башенные часы

Часы на башнях бьют по очереди,

иначе друг друга они перебьют.

Христианский порядок, настоящий уют.

И приходит мне в голову — в час досуга —

отчего же народы

не друг за другом бьют, а друг друга?

Это был бы гнев воистину благой —

сперва бьет один, а потом другой.

Но, разумеется, подобная игра ума

при воздействии на политику бесполезна весьма.

Кусок ноги

Идет-бредет из края в край

один кусок ноги.

Не дерево и не сарай —

один кусок ноги.

На фронте вдоль и поперек

устрелян был солдат.

Кусок ноги остался цел —

как если был бы свят.

С тех пор бредет из края в край

один кусок ноги.

Не дерево и не сарай —

один кусок ноги.

Черечерепаха

Мне много сотен тысяч дней.

Они длинны и гулки.

Один из готских королей

растил меня в шкатулке.

Века шагали — шарк да шарк,

Им не было конца.

Я украшаю зоопарк

хейльброннского купца.

Пускай судьба моя слепа,

я не дрожу от страха:

я черепа-, я черепа-,

я черечерепаха.

Старушка с прялкой

Луна по небесам во тьму

спешит походкой валкою.

На севере, в большом дому,

живет старушка с прялкою.

Прядет, прядет… А что прядет?

Она прядет и прядает…

Как пряжа, бел ее капот —

старушку это радует.

Луна по небесам во тьму

спешит походкой валкою.

На севере, в большом дому,

живет старушка с прялкою.

Из обращенного ко Христу

От Матфея, 4;8

Смотрел с горы высокой Иисус,

И рек, — был мыслей ход Его таков:

Весь мир Мне ляжет перстью под стопы,

Коль Я средь меньших меньшим стать решусь,

Коль стану сорняком средь сорняков,

Коль стану человеком средь толпы.

Зрю дом и пашню, женщину, дитя,

Добротворения высокий дар,

И жизнь, и смерть проходят предо Мной;

А ныне день Мой мечется, летя

Пожаром, чтобы вновь зажечь пожар,

Чтоб воспылал в конце весь круг земной —

Ты, подлинно объемля Небеса,

Не будь к мольбе о разъясненьи глух,

Я — это Ты; кто даст надежный знак,

Что Ты и Я — одно, что это так:

Открой Мои земные очеса,

На все, что суть Отец, и Сын, и Дух!

Отец, и Сын, и Дух! И все — одно!

Ты — человек, Ты равен всем иным?

Но это значит — Ты и червь, и дым,

И не Творец Ты, но земная тварь:

Нет, царство Неба не Тебе дано,

И разве что среди людей — Ты царь!