Чтение онлайн

Где в рамах гонг не молкнет никогда.

Но не от капель скудного дождя

В грозе его одежда тяжела,

А за его спиной скрипит шагла,

С собою время в вечность уводя.

Его лицо, как будто коркой льда,

Чудовищной покрыто пустотой;

Он весь — как обгорелый сухостой,

И, словно пыль, уходят прочь года.

Но все же скарпель тягостных веков

Морщинами прошелся вдоль чела,

Вся шевелюра, словно снег, бела,

И пламенем горит вокруг висков.

Матросы, будто мумии, в пыли,

Ждут на скамьях бессчетные лета;

Впились их руки в сгнившие борта,

И, словно корни, в них давно вросли.

У каждого косица, как берет,

Намотана вкруг кости черепной.

На шее, тонкой, как тростник речной,

Болтается ненужный амулет.

Пусть капитан кричит, но каждый глух:

Зеленоват колышащийся мох.

Который стар, который сам иссох,

Которым осень им закрыла слух.

II Поэт приветствует тебя, фантом.

Ты тень любви влечешь во тьму ночей,

Чтоб очутиться с ней в соборе том,

Где бурей разожжен огонь свечей.

Там жертвенник куриться перестал,

И родники печали там больны

И смерть близка, и почернел металл.

Как цепи тяжелы и как длинны.

Пылает алый свет среди могил.

Стоит служитель возле алтаря.

В груди — кинжалы. Из последних сил

Живет любовь, то тлея, то горя.

А призрак через черный коридор

Спешит за черною толпой теней.

Луна ко лбу его склоняет взор

И голоса бредущих все слышней,

Дорога их темна и глубока,

Шаги неспешны. Словно водопад,

О стены плещет горькая тоска,

И за каскадом рушится каскад.

Вот — факельщики входят во врата,

За ними следом — вносят саркофаг;

И музыкою штольня залита,

Печальной, ускользающей во мрак.

Кто опочил? Кого уносят прочь?

Здесь только флейты зову одному

Дано затихнуть, — и ложится ночь

Там, где сейчас прошел кортеж во тьму.

Седую полночь желтая свеча

Расталкивает: слышен волчий вой —

Так стонет ветер, одиноко мча

Во склеп, к могиле, к пыли гробовой.

Безмерная печаль. Впотьмах бредет

По плитам странник, молчалив и хмур, —

Над ним созвездья покрывают свод

Подобьями магических фигур.

Карл Цукмайер

(1896–1976)

Время исполнения

До половины прожитое лето;

Встает богатство мира в полный рост.

По небесам грохочут до рассвета

Рои бессчетных августовских звезд.

Ни клеверов на нивах, ни колосьев,

С черешен снят отрадный груз плодов;

Цветы, на ветер лепестки отбросив,

Роняют семя прежде холодов.

Как пряно пахнет флокс порой вечерней!

День, словно шлемник — темно-голубой.

Возможно ль чувствам быть в душе безмерней,

Чем в их высокий нынешний прибой?

О полнота, о время исполнений,

Ночей беззвездных дальновидный страж!

Я знаю: роскошь тишины осенней —

Лишь то, что ты на бедность ей отдашь.

Феникс[10][11]

Чудесные, немыслимые твари,

Как сплетены изящно, без усилий

Черты обличий, линии воскрылий

В необозримом, яростном пожаре!

О тирсы, рыбы, змеи, о Микены,

О ужасом не тронутая ночь —

Объяло пламя лодку, в ней — сирены:

«Это наша заводь —

Хочешь здесь поплавать?»

Ты не бежишь? Ты, кажется, не прочь?..

Повозки долго тащатся вдоль суши,

Коней багряных цокают подковы —

Они до Мыса Бурь идти готовы.

Волков, драконов гонит крик петуший.

Пред королевой паж порой вечерней,

Блестит копье, безжалостно и немо.

Она склонилась под венец из терний,