Чтение онлайн

И гунна, с коня безжалостно скинув,

Я пить принуждал из тех же кувшинов, —

В той стране, где не знали о времени люди,

Пусть каплю его, но сберег я в сосуде.

Дакский кувшин

Обернись, коричневая глина,

Круглым телом дакского кувшина, —

На гончарном круге зреет чудо:

В грубой персти — контуры сосуда.

Жизнь и гибель в полость входят ныне:

Гибнет мир, — жалеть ли о кувшине?

Но хранит он, звонкий и нетленный,

Тяготу и пустоту вселенной, —

И в его глубины время вложит

Все, что было, — все, что быть — не может.

Черная церковь

Мастерку жестокому в угоду,

Колокольня рвется к небосводу.

Стрельчатые своды облегли

Шпиль ее подобием петли,

Ряд столпов, столетьям непокорный,

Ввысь уносит кровлю Церкви Черной.

Гром органа — и приемлет тьма

Вечный свет единого псалма, —

Глыба камня, грешная, благая,

Дремлет, край родной оберегая.

Древние монеты

Горсть позеленевших медяков,

Ты хранишь в себе следы веков:

Лики Августов и Птоломеев,

Идолов, пророков и злодеев, —

И сверкает в неизменном свете

Все, что начеканил царь столетий.

Фениксы пылают на кострах,

Но по краю — прозелень и прах, —

Ценности, упавшие в цене:

Ярь-медянке не лежать в казне.

Черноморские ракушки

Данники зноя и стужи,

Влажные монастыри;

Известь коростой — снаружи,

Ветер и небо — внутри.

Детища влаги бездонной,

Гневом Нептуна больны,

Согнуты в рог для тритона,

В серп восходящей луны.

Слух истомленной Вселенной

Ваши изгибы хранят;

Белый Спаситель на пенной

Влаге — взнесен и распят.

Синего, древнего дома

Не позабыть никогда.

Нежно прибоем несома,

К берегу рвется звезда.

Руки Дюрера

Навек разъединились руки,

Любовь пришла, любовь ушла,

Остался пепел от разлуки,

Но песней ожила зола.

В наигорчайшей из агоний

Сердца уходят в забытье,

Лишь Дюрер вновь сведет ладони,

Благословить чело твое.

Родник Луны

В реки, в пруды

Лейся, пьяня:

Кладезь воды;

Кладезь огня.

В море и в лес

С черного дна

Втуне с небес

Льешься, луна.

Минул закат

Каплями рос —

Звезды летят

Каплями слез.

Тягость беды

Останови —

Клятвой воды,

Клятвой любви.

Из поэтов Швеции

Эверт Тоб

(1890–1976)

Встреча в Муссоне

Мы шла в муссоне вдоль Сомали,

при полном фрахте, натяжеле,

и бриг «Тайфун» увидали вдали:

он шел из Ост-Индии к Капской земле.

С желтым крестом лазурный стяг

мы немедля вскинули над собой;

выбросил, нам отвечая, чужак

финский: на белом — крест голубой.

Мы пары спустили, чужак — паруса,

как можно ближе сошлись корабли:

почту возьмем, постоим полчаса, —

мы в шлюпке на веслах к финнам пошли.

Мы подплыли; финны бросили трос,

наш помощник четвертый отправился к ним.

Вижу: на руслени — шведский матрос,

Фритьоф Андерссон — сколько лет, сколько зим!

Плаваешь — то муссон, то пассат,

чаще тропики видишь, чем берег родной.

Я удивлен и, конечно, рад,

что старый приятель передо мной.

— Я в Шанхае влип, я сидел без гроша,

я заложником выкупа ждал много дней,

но дочь у хунхуза была хороша,

и, — сказал Фритьоф, — я женился на ней.

Она в Сингапур мне сбежать помогла,