Вечный слушатель
Шрифт:
Отъезжаем ли? Подъезжаем?
Вправду ль ты нас везешь, вагон?
Слишком многим мы угрожаем,
Оттого так велик перегон.
Между миром нижним и вышним
Настает перемена судьбы.
Но и в небе не будет лишним
Вдоль дороги считать столбы.
Хлыст в руке — не больно-то тяжко.
Так что в путь, вперед и смелей!
Заночует моя упряжка
Посреди открытых полей.
Хорошо отдохнуть от дороги,
От тяжелой дремы былой:
Там, откуда уносим ноги,
Нам всегда грозили метлой.
То ли смерти опять услужаем,
То ли брюхо урчит вдогон?
Отъезжаем ли, подъезжаем?
Вправду ль ты везешь нас, вагон?
Воронь?
Кто знает, доживем ли до ночлега?
Но все-таки узнать хотел бы я,
Неужто это Небо в хлопьях снега
На нас швыряет стаи воронья?
Их отчего-то нынче слишком много, —
Посмотришь вверх и дрогнешь, ибо там,
Как ни петляет по земле дорога,
Они — всегда, упрямо, по пятам.
А кто из нас устанет, занедужит
И, легши навзничь, глянет в облака,
Увидит лишь одно — как стая кружит,
Хотя и не снижается пока.
Да, мы грозим, но не даем отпора —
Вцепляясь в воздух, где густеет мгла;
И Смерть, как ворон, нас настигнет скоро
Прикосновеньем черного крыла.
Харон на Южном Буге
Охранников окутывает дрема.
Облит луною властелин парома.
Роса и слезы — вот и все, увы:
Мы сами для себя копаем рвы.
Уже готов приют последний наш,
Одежду отбирает мрачный страж.
Луна-Харон раскидывает сети:
Не пропадать же душам в мутной Лете;
Качает лодку мертвая волна,
И в Южном Буге нам не встать со дна.
Ватага смертников[19]
Дотянем до цели — едва ли.
Ватага заране мертва.
Беда в снеговом покрывале
В обмерзшие входит хлева.
Дома деревеньки продажной,
Как елки, одеты огнем.
В харчевне, в раю ли — не важно,
Подохнем, зато отдохнем.
Сжигаем амбары и хаты —
Хозяин последний пришел.
На мельницах смерти богатый
Готов урожай на размол.
Допетая песня — отрада,
Покой, обретенный навек.
Ватаге победы не надо:
Пусть падает гибельный снег.
Трепак
Ветры в воздухе вздыбили
Листолет, листопад.
Кто из рыцарей гибели
Вернется назад?
Есть ли время блаженнее —
Листобой, листоверть:
Эти пляски осенние —
Трепак или смерть?
Краски радугой взвеяли
Листохруст, листопляс;
Самогон не пьянее ли
Прекрасных глаз?
Горький, неуспокоенный
Листопад, листолет!
Обреченные воины.
Гиблый поход.
Прилив, отлив
Мы — пасынки пыли дорожной,
Мы — гулкого ветра порыв,
Прилив, неизменно тревожный,
И следом грядущий отлив.
Нас гонит угроза слепая,
Велят барабаны: бегом;
На тысячи миль обступая,
Одна только гибель кругом.
О, чьи не захлопнутся двери
Пред нами в полуночной мгле?
Мы — самые робкие звери,
Что мчатся по спящей земле.
Не станем просить о ночлеге,
Осознана жизнь как запрет.
Мы живы лишь в вечном побеге.
Взгляните нам разве что вслед.
Отправление в путь
Кому в суровый путь пора —
Пусть верит в доблесть и ветра. Дросте-Хюльсхоф
Бредем к невзгодам от невзгод,
Сквозь мир, чужой и неуютный.
Вперяя взоры в небосвод,
Как масло тающее, мутный.
Мы падаем, опять встаем,