Чтение онлайн

Я моргнула, пытаясь навести фокус и больше не отвлекаться. Увидеть «квинтэссенцию сущности» как назвал этот феномен Феня, обычно было невероятно сложно, мне же это удавалось без особых усилий, хотя некая интимность этого умения предельно смущала меня, словно я подглядывала в замочную скважину.

— Что ты здесь делаешь? — начал было допрос мужчина, а я уставилась на его чистые, словно и не было рвотного казуса, ботинки Кирилла.

— Она пришла со мной, — сказал инквизитор, закрывая за собой дверь в мужскую уборную. За ближайшей дверью, в которую притащил меня Кирилл оказался клозет, прямо знаковое место для нас с Ильей. Он вошёл так вовремя, что казалось, стоял до этого за дверью в ожидании своей реплики, словно актер за кулисами. Несмотря на очевидную неприязнь меж мужчинами, он протянул руку для приветствия первым, и нехотя шатен её пожал.

— Милая, что случилось? — участливо спросил меня Илья, притягивая поближе. А я вновь вспомнила фотографию и бледное, обескровленное тело. Не решаясь открыть рот, я помотала головой из стороны в сторону, видимо зеленея на глазах, потому как тёмный поднес руку к солнечному сплетению провернув всего за секунду какие-то манипуляции, и меня отпустило, а тепло растекающееся от его ладони позволило мне выпрямиться и вдохнуть воздух с легкой примесью хлорки.

— Она видела фото с места преступления. — Просто сказал Кирилл, — Дюк не успел отправить дело в архив.

— О небо, ты в порядке?

— Определенно нет, — ответила я, — определенно. А давайте покинем туалет, мне как-то неловко вести беседу напротив писсуаров.

— Может быть отложим визит? — участливо спросил тёмный, приоткрывая дверь. За ней уже скопилось несколько человек, но на меня они не отреагировали, словно девушка в мужском туалете в компании двух мужчин для них дело скучное и обыденное. Я почему-то вспомнила крокодила с золотыми зубами, в инкрустированном ошейнике и решила, что похоже для них действительно подобное не внове. — Родовой особняк Апакаре простоял шесть сотен лет, и от пары недель забвения ничего не изменится.

— Нет, — решительно отказалась я, никогда не была трусихой, и сейчас не буду. — Делаешь — не бойся, боишься — не делай, — процетировала я мудрость.

Я вскрыла одноразовое перо, уколола им безымянный палец, как в поликлинике и напитала голодный кристалл. Он набух от крови, как пережравший клещ, а потом на глазах побледнел и вновь стал прозрачным как слеза.

— Я еду с вами, и это не обсуждается, — вставил свои пять копеек Кирилл, когда мы вышли из здания.

— Безусловно, — ответил осторожно взявший меня за руку инквизитор. — Только дождемся Виторо. Мы неспеша подошли к явно служебному автомобилю, на дверях был знак уробороса***, его оттиск был и на бланках, на предметах мебели и висел в виде эмблемы по всему зданию. Я примерно представляла, что обозначает этот древний символ, поэтому вопросов относительно змея, поедающего свой хвост у меня, не было, а вот зачем нам брать с собой еще кого-то поняла после того, как реальность треснула мне ощутимый подзатыльник.

Реально существующий маньяк далеко не в сказочном мире забирал силу и жизни у тех, кто стоял на пути у его могущества, кроме того, ему нужно было что-то, что находится в теперь уже моём особняке, и пусть к инквизиции я не имею никакого отношения, мой долг помочь.

**КУЛ — кристаллическое удостоверение личности.

***Уроборос — свернувшийся в кольцо змей или дракон, кусающий себя за хвост. Здесь обозначает бесконечное стремление к знаниям.

Глава 11.

И я вернусь домой

Со щитом, а, может быть, на щите,

В серебре, а, может быть, в нищете,

Но как можно скорей.

Особняк был небольшим, в классическо-готическом стиле, немного мрачный, но чрезвычайно уютный.

Островерхие крыши и окна, потемневший от времени песчаник и ажурные кованные решетки, поросшая мхом черепица и оконные витражи, затейливо подстриженные кусты и островки нетронутых диких растений, тут даже были небольшие грядки с озимыми растениями. Среди двух десятков я узнала только бузину и валериану, а также солодку, цикорий и дикий хрен. Ума не приложу, что из всего этого можно сделать, кроме, пожалуй, успокоительного и хреновухи.

Закрытые на тяжелую цепь ворота кованного забора с острыми пиками как бы намекали на то, что нам тут не до конца рады. А толпящиеся в нерешительности за моей спиной сильные колдуны не смеющие преступить чрез невидимый контур только потому, что родовой особняк не пропускал внутрь незваных гостей, наводили на мысли о былом величии рода Апакаре.

Толстые звенья тяжелой цепи венчал проржавевший амбарный замок. Я взяла его в руки, и мелкая рыжая труха осталась в моих ладонях, а цепь исчезла, полыхнув синим по всему периметру особняка. С ближайшей ветки облетевшего векового дуба с гадким карканьем сорвался ворон, покружив над нами всего мгновение, птица, махнув смоляными крыльями — скрылась за горизонтом.

— Ой не понравилось мне это «кар», Дашка, — шепнул в голове лис.

— Мне тоже, — ответила я. Ощущение, что спину царапает ненавидящий взгляд пропало, оставив после себя едкий привкус угрозы. Я осторожно распахнула узорные, но тяжелые створки ворот и несмело шагнула на защищенную ранее территорию.

— Даша, — позвал меня Илья, — пока ты нас не впустишь, войти мы не сможем.

Ох и велик был соблазн никого не пускать, а захлопнуть перед их любопытными носами двери и гаденько рассмеяться, нервы ни к черту. Как там в книгах про вампиров?

— Я даю вам право переступить порог моего дома, единожды, и, если вы не замышляете зла, — четко проговорила я и створки распахнулись перед удивленными мужчинами. Виторо белозубо улыбался и бормотал что-то вроде, «а говорили не знает ничего», первым шагнув на территорию Апакаре.

Входная дверь была приветливо распахнута, и на мгновение замешкавшись, я переступила порог своего нового дома. Я не знала, чего нужно ждать от кланового особняка, всегда принадлежащего ведьмам, но покрытых вековой пылью мумифицированных тушек животных не наблюдалось, метла и ступа отсутствовали, паутина по углам и скелеты охраняющие родовые ценности тоже, поэтому убранство меня скорее восхитило, нежели разочаровало.

Внутри дом был темным и громоздким, с большим количеством мебели и ковров в разных стилях, я не очень понимала в дизайне, но то, что тяжелый, обитый бархатом диван на крокодильих лапах не подходил к стулу в парчовых завитушках и мраморной каминной полке вообще оформленной в восточном стиле, было видно невооруженным взглядом.

На стенах висели старые потрескавшиеся от времени портреты интересных мужчин и красивых женщин в одежде своего времени, кое-где огромные гобелены закрывали полстены, засохшие цветы в антикварных вазах соседствовали с живыми в горшках, а еще, все горизонтальные поверхности были заставлены милыми мелочами. Рамочки, табакерки, шкатулки, коробки для вязания, подсвечники, пепельницы, книга, заложенная шёлковой закладкой, пяльцы, и прочая дребедень, которая указывала на то, чем дышали жильцы этого дома.

Но вопреки царящему бедламу все вещи, казалось, лежат на своих местах, образуя уютный хаос. К тому же в гостиной было очень комфортно, и даже мне, человеку, который с трудом мирился со сменой обстановки, (в детстве мы слишком часто переезжали, и я сменила девять школ за одиннадцать лет обучения), было очень комфортно.

На хрупком винтажном столике на колесиках стояли хрустальные графины с жидкостями разных цветов и плеяда разнокалиберных бокалов. Именно алкоголем я решила отвлечь мужчин, а сама осмотреться без их навязчивого присутствия. Я бы хотела, чтобы у меня было больше времени и меньше соглядатаев, для первого знакомства с домом. Что-то звало меня вглубь, в его сердце и мне все сложнее было противится этому зову.