Чтение онлайн

Я, словно неправильное отражение инквизитора, с опозданием на доли секунды дублировала его действия. Вот я села на колени, уперев пятки в ягодицы, закатала левый рукав и протянула руку, едва выступив за границу треугольника.

Атак** блеснул в руке темного, рассекая нежную плоть от сгиба локтя до запястья. Кровь не выступила, заполняя края разреза, а брызнула алой волной, стремясь покинуть надоевший сосуд, тонкая струйка стекала на письмена, избегая как вода, начертанное восковым карандашом.

Сначала ничего не происходило и в мозгу промелькнула мысль «как и всё?», но едва она оформилась в полноценную фразу, я почувствовала жгучую пульсацию глубоко внутри солнечного сплетения. Я неверяще уставилась на Илью ожидая — он подтвердит, что мне не показалось.

Его глаза были полны сострадания и сожаления.

Пару лет назад я так волновалась на экзамене, что вдруг почувствовала резкую сминающую всё на своём пути боль в области сердца. Решив, что у меня начинающийся инфаркт, начала орать на всю аудиторию, чтобы мне срочно вызвали скорую, и я умираю…в общем косточка от бюстгальтера впилась в левую грудь, вот и сейчас, ощущение было таким же, как будто спица проткнула грудную клетку. Я было улыбнулась воспоминаниям, и поняла, что эта игла раскаленная и с шипами.

А затем пришла расплата, неизбежная и неумолимая.

— Что не убивает нас — делает нас сильнее, Даша. — Я запомнила последние слова, которые сказал мне инквизитор и повторяла их бесчисленное количество раз. Наверное, лишь благодаря им цеплялась за обрыв осыпающегося под окровавленными пальцами со сломанными ногтями сознания, я не канула в забытье из которого нет пути назад.

Мне было очень больно, казалось каждая клеточка моего тела плавится в кислоте, мучительно сопротивляясь своему уничтожению. А потом в моё измученное, погибающее в агонии перерождения тела хлынула сила.

Сладким нектаром забвения и экстаза.

Прохладой лихорадки.

Потолок в ритуальной комнате был немного закопчен, из когда-то льняного он стал буро-горчичный, с темными, причудливыми узорами сажи. Крошечные мерцающие частицы опускались на моё лицо, перемигиваясь радужными огнями.

Рядом завозились, и я скосила глаза, судорожно пытаясь вспомнить кем же мне приходится владелец этого великолепного сильного тела. Длинные, мускулистые ноги, омойбог какая красота, название которой я стесняюсь произнести даже в мыслях, резной, как панцирь черепахи пресс, плавно перетекающий в плиты сильной груди, разметавшаяся платина спутанных волос и рука, протянутая к моей кисти.

— Даша, — хрипло позвал меня Илья. Да. Точно. Илья — темный инквизитор.

На мое голое тело мягко опустилась ткань, стыдливо прикрывая наготу, и я не без усилий села. Выдохнув, я собралась с мыслями и посмотрела на мужчину.

Клочковатый черный туман клубился словно рой надоедливых мух над головой, я даже протянула руку, смахнуть мельтешащий дымок, но он развеялся сам. А темно-карие глаза, сосредоточенные на мне, поражали плескающейся в них тьмой.

Я испытывала невероятную благодарность, но не за то, что помог пройти инициацию, а за то, что сделал это в ущерб себе и так, как хотела того я. Силы, что были дарованы мне, инквизитора минули, а ведь если бы он настоял на соитии я, наверное, не смогла бы отказать, принимая как неизбежность суровую реальность.

Сила во мне бурлила, будто поменяли батарейку, которая дышала на ладан на мощный иридиевый аккумулятор с вечным запасом энергии. Я счастливо рассмеялась и шагнула вперед, приникая к раскрытым в удивлении губам, а когда теплые руки сомкнулись на моей талии застонала в его уста, наслаждаясь желанной близостью.

Я сама запустила дрожащие пальцы в шелковые волосы и скользнула языком вглубь, меняя целомудренный, благодарный поцелуй, на откровенный, приглашающий.

Так или иначе, но я желала этого мужчину, и сейчас, я намерена поддаться этому желанию.

Ах, да, ведь ведьмы от природы блудливые создания.

* Правильный гексаграмм и уникурсальный.

**Атак — ритуальный кинжал.

Глава 9.

Я хочу обнимать тебя первым.

Первым всегда легче.

Горячие губы со вкусом пепла и соли, кто бы мог подумать, что этот букет придется мне по душе.

Черная радужка стала шоколадно-карей, горячие ладони поднимались все выше и выше, Илья целовал меня неторопливо, чувственно, подходя к делу основательно и сосредоточенно. Тёмный покусывал мои губы, втягивал нижнюю обводя языком, щекоча кожу горячим дыханием и легкими прикосновениями, а затем вновь вторгался в мой вот, заставляя терять рассудок, подчиняя общей, всепоглощающей жажде.

Я настолько отдалась сладкой патоке неги, что пришла в себя, лишь когда длинные пальцы сомкнулись на груди, едва ли прикрытой тонким шёлком, а когда сморщенную горошину соска осторожно покатали меж большим и указательным не удержалась и со стоном выдохнула.

Влажный рот сомкнулся на втором дублируя удовольствие, и я прислушалась к ощущениям: и там, и там прекрасно. По-разному, да, но какой же кайф. Удовольствие пронзившее расслабленное тело, ударило подобно молнии, лишая рассудка, кидая в водоворот страсти.

Он подхватил меня на руки не останавливая ослепляющих, сносящих все рамки досужих приличий поцелуев, фейерверк удовольствия зажег искры, и вот, я уже лежу под ним с разведенными ногами, выгибаясь на встречу умелым ласкам и ловя каждое чуткое движение. Пальцы любовника смело скользят по увлажненной плоти, намерено задевая чувствительную точку.

Я плавлюсь в невиданном до селя экстазе, взрываясь тысячей конфетти и собираясь в кучу спустя мгновение. Напряженно дыша — не отрывая взгляда от сосредоточенного, серьезного лица, провожу пальцами по коже груди, целую ходящий ходуном кадык, обвожу плоский, темный сосок, спускаясь ниже по гладкому животу, к тому, что упирается в моё бедро, прикусываю торчащую ключицу, борясь с плотоядными мыслями в голове.

Его кожа пахнет цитрусами и воском, а на вкус как соль и грех, я провожу языком по месту укуса и дую, словно на ранку, заставляя забыть о мнимой боли. Мои пальцы спускаются еще ниже и кружа, обхватывают член Ильи.

Гладкий, твердый ствол пульсирует, когда мои пальцы смыкаются его у основания.

— Даша, — шипит инквизитор, — прошу, осторожнее, или я опозорюсь.

Я не понимаю, о чем он, но не могу остановиться и прекратить ласкать его. Каменный и нежная, как батист кожа создают удивительный контраст, широкое основание, твердая головка с выступившей каплей, аххххх, он так чутко реагирует на каждое моё движение и откликается на любое сжатие, что я чувствую невосполнимую утрату, когда он решительно отбирает его, хохоча и зацеловывает моё смущение.

А когда спускается и ласкает меж разведенных бедер языком и губами мою разгоряченную, девственную плоть, я понимаю, что месть порой настигает нас быстро. Я стенаю, чувствуя уверенные движения пальцев и губ, иногда зубы, сжимающиеся на влажной, горячей коже клеймят меня, а иногда я кричу «еще». Мне хочется больше, но я не могу понять куда же еще больше.

И когда он ловит мой взгляд, спрашивая позволения, я без сомнения киваю, принимая на всю длину мужчину.

Мне больно, ужасно больно, я хочу, чтобы он прекратил, но всего через мгновение настойчивых ласк — понимаю, как сильно не хочу, чтобы он останавливался.