Чтение онлайн

— Ну вот. Я разочарован, — заявил он. — Ещё в одной загадке Ведьмы Ламии нет ничего загадочного.

— Сейчас для меня самая большая загадка, не считая проклятья, это твоя нога, — призналась Ламия уже серьёзнее. — Я правда хотела её отрезать, — нахмурилась она. — Не видела другого выхода. И довела бы дело до конца… но твоя истерика… Как уже сказала, сильная и независимая я струсила. Мне не хватало и без того решимости отрезать тебе ногу, ещё и ты не обрадовался… Я сильно рисковала, соглашаясь на твои просьбы…

— Это были приказы.

— Что не нравится когда не выполняют твоих приказов?

Улыбаясь, Никандр отвел глаза в сторону, понимая, что она намекает на его недавнее самоуправство в замке.

— Я читала заговор. И где-то в середине ночи поняла, что тебе становится лучше. Я уставала, валилась с ног, но видела, как твои пальцы на ноге из синих становятся белыми, как углубляется твой сон, как ты становишься спокойнее, как выравнивается дыхание, и продолжала вспоминать что ещё делала мама, когда лечила… В отличие от меня её не подпускали ни к травам, ни к котлу, ни к огню. Зельев она не варила, несмотря на обилие книг, которые отец привез вместе с ней из её дома. И когда у меня болело горло или я ранилась, она давала пить мне воду. Обычную воду. Она на неё шептала и мне это помогало…

— И ты решила сварить суп, — подсказал Никандр.

— Ты будешь удивлён, но он действительно был из курицы, — подтвердила она. — После него жар начал спадать. Я уже тогда понимала, что и заговор, и суп действуют, но боялась заглянуть под повязки. Будто если я не вижу раны, то её и нет. Близился рассвет, когда я обещала отрезать ногу, а у меня сил не было заглянуть под повязку, даже Олин боялась попросить посмотреть. Читала и читала материнский заговор, чем кажется злила и тебя, и девушек.

— Да уж, — хмыкнул Никандр. — У меня было такое чувство, что кто-то жужжит мне на ухо и спать не дает.

Ламия понимающе хмыкнула.

— У меня до сих пор эта фраза в голове вертится, спала из-за неё с кошмарами. Но, надо признать, мучились мы не зря.

— Да уж, — согласился Никандр. — Но в том, что ты не Ведьма ты меня не убедила.

— Ты меня знаешь уже практически год, — возмутилась Ламия. — Я что взглядом свечи зажигаю или гадаю по внутренностям животных?

— Ты оживляешь мертвецов, — весело заявил Никандр, но Ламия его веселья не разделила, покачав головой.

— Ладно. Признаюсь: у меня есть способности, у меня сильная связь с природой. Но это не делает из меня Ведьму!

— А что с природой? — не понял Никандр.

— Не считая очевидного? — переспросила Ламия, разводя руки в стороны и останавливаясь перед ним. Никандр непонимающе нахмурился. — Я очень красивая, на мужчин действую как мед на пчел. Мне даже не обязательно показываться, достаточно заговорить, чтобы привлечь внимание, — заявила она, а Никандр тут же вспомнил их первую встречу в ванной и своё состояние близкое к тому, когда он был ещё мальчишкой и впервые увидел обнажённую девушку. — При виде меня мужчины будто лишаются разума. На кого-то я действую в меньшей степени, на кого-то в большей, но предупреждения остальных женщин о том, что со мной лучше не видеться не беспочвенны. Я и правда привлекаю к себе слишком много ненужного мужского внимания.

Когда говорила, что мужчины на меня капают слюной, не шутила. Да видел бы ты себя в нашу первую встречу. Вы с Фавием на меня так уставились… А при нашем первом поцелуе… у тебя взгляд был тупой, как у овцы в загоне. Пялился и такое чувство был, что вот-вот заблеешь… Но в какой-то момент ты стал сопротивляться этому моему очарованию, — она презрительно фыркнула на свои слова. — А Эрем не смог. Я наблюдала за ним издали. Как уже говорила, он был умным, интересным, но при мне только и делал, что мычал что-то невразумительное, я злилась и долго с ним рядом находиться не могла.

— Околдовываешь нас?

— Ага, если бы, — покачала она головой отрицательно. — Сами вы околдовываетесь… Но не вы одни. На зверей я действую также.

— В смысле? — не понял Никандр намека, когда жена поставила его в один ряд с животными.

— Меня звери любят, слушаются. Любые команды выполняют. Даже на расстоянии. Против моей воли ни за что не пойдут.

Никандр недоверчиво прищурился.

— Ты же видел, как я дрессирую волков, — возмутилась Ламия. — Да мой замок кишит диким зверьем. И не просто диким, а хищным, — заметила она, кивнув на пантер, которые пришли вместе с ней и теперь сидели недалеко от порога. — Но ни разу никто из них не кинулся на жителей замка вопреки моему приказу… Если честно, тут я как раз бы применила слово «околдованы», — призналась она, пристально глядя на пантер. — Они поступают так в разрез своей природе. Иногда Сердце хотел бы вцепиться мне в руку, он злился, он защищался, но он ко мне и близко не приблизился. А когда клацает зубами в мою сторону, пугается так, будто я секу его за каждый шаг…

— На меня в замке ни разу не напали звери, — нахмурился Никандр.

— А пару раз ты это точно заслужил? — заметила Ламия, и король кивнул. Он и раньше замечал, что зверье Ламии ведет себя странно, но никогда не задумывался почему. Ему казалось все дело в её постоянных дрессировках.

— Точно также, как Олин не может сварить такое же зелье как я, ни одна из моих дрессировщиц не может так повлиять на животное.

Кроме того, меня слушаются даже растения. Что бы, где бы и как бы я не посадила, вырастет. Если полью умирающий цветок, она выздоровеет… да у меня даже пантеры в замке, в неволе, в неестественной среде обитания плодятся! Пока в замке жили мужчины, дети тоже всё время рождались. Даже присказка среди женщин ходила «Хочешь ребёнка — иди служить в замок Нарин». Да и сама я беременею достаточно быстро, как и восстанавливаюсь после родов…

На женщин я влияю в меньшей степени. На некоторых моё очарование вообще не действует, есть те, кто меня ненавидят. Есть те, кто люто ненавидят. Но рядом со мной они все будто расцветают… Как цветы. Релу я подобрала у дороги подростком. Она сирота, попрошайничала. Была несуразная, нескладная, внешность её была отталкивающая, если даже не считать грязь и синяки… Зато в моём замке она за несколько месяцев похорошела. И не просто отмылась и залечила раны. Она преобразилась будто изнутри. Черты лица не изменились, но она стала очень симпатичной. Ведь правда Рела симпатичная? — спросила Ламия.

Никандр с задержкой кивнул, вспоминая своё первое впечатление о замке. Он тоже замечал, что Ламию окружают только красивые женщины. При чём разные красивые женщины: и высокие, и низкие, и полные, и худые, с разным цветом волос, и разным типом внешности, разного возраста. От пожилой, рыжеволосой Рамилии до по-мужски мускулистой Дараны с золотой косой.

— Считается, что в моём замке служат самые красивые женщины Салии. Но на самом деле это обычные женщины, которых я подобрала там или здесь или которые сами пришли устраиваться на службу от безысходности. Счастливые и довольные жизнью ко мне обычно не идут. Как и замужние, и имеющие сыновей…

— Значит ты всё-таки Ведьма? — продолжал настаивать на своём Никандр. Ламия устало вздохнула, садясь обратно в кресло и сводя брови на переносице.

— Была бы Ведьмой, сняла бы проклятье, — проворчала она, — не хоронила бы детей одного за другим, не выбросила бы, как ты говоришь, на улицу новорожденного сына, спасла бы мать от отца…

— А если бы не была Ведьмой, не спасла бы мне жизнь, — заметил Никандр, нагибаясь над столом и пытаясь заглянуть ей в глаза, взгляд которых она опустила в пол.