Чтение онлайн

— Госпожа, вам бы поспать, — устало повторила Олин.

— Земля, забери его хвори, забери его недук-г. Молчи. С-земля, забери его хво-ори, забери его недуг. Земля, забер-ри его хвори, за-абери его недуг, — она больше не частила. Говорила медленно, еле выговаривая слова. Но тем не менее на Никандра, концентрирующегося на пальцах ноги и раздумывающего действительно ли он ими шевелит или ему только кажется, её колыбель снова подействовала, и он задремал.

Проснулся от того, что у него ногу свело.

— С-с, — недовольно прошипел, приподнимаясь на локтях и пробуя согнуть её в колене.

Он резко полностью сел и нахмурился, осматриваясь и просыпаясь.

Лаборатория. Запах супа смешался с едкими запахами трав и зелий. Олин дремлет за столом Ламии, положив голову на стопку книг и укрывшись одеялом. Справа от него стоит колыбель, в ней беспорядочно машет руками бодрствующий сын. Он довольно пыхтит, сопит, водит глазами из стороны в сторону.

Никандр лежит, а вернее сидит на столе, согнув левую ногу в колене и упираясь на неё рукой, в то время как на его правой ноге, уткнувшись лицом в колено спит Ламия. Её волосы разметались по его бедру и голени, образуя вокруг головы ореол.

Нога болит.

От того, что её свело.

Он попробовал пошевелить пальцами и почувствовал приятные мурашки, пробежавшие от голени до бедра.

— Ламия, — позвал он, толкнув её плечо. Она даже не пошевелилась. — Ламия!

Испугано подскочила сразу на ноги, покачиваясь.

— Земля, земля!

— Какая земля?! — воскликнул пораженно Никандр, хватаясь за пострадавшую ногу и пытаясь распутать повязки.

— Что ты делаешь? — всё ещё заторможенно после сна спросила Ламия, отплевываясь от волос и пытаясь руками развести их в разные стороны от лица. — Не трогай.

Он отмахнулся от её рук, которые она к нему протянула и, бросив попытки распутать повязки, начал их рвать. Ламия, кажется, ещё была дезориентирована после резкого пробуждения, потому что не помешала ему, глядя подозрительно.

— А ты… как себя чувствуешь?

— Прекрасно! — объявил Никандр, сбрасывая повязки на пол, сгибая ногу в колене и притягивая её к себе, чтобы рассмотреть бледную, но явно здоровую кожу, покрытую сетью ещё не заживших до конца шрамов. — Как это возможно? — обернулся он к ней, продолжая ощупывать ногу и дотрагиваться до шрамов. — Ламия?

Она выглядела не менее шокированной, чем он. Недоверчиво смотрела на его ногу, качала головой, открывала и закрывала рот, будто не могла определиться, что хочет сказать, поднимала и опускала руки, будто боялась к нему притронуться, но в то же время хотела.

— Ламия… да ты Ведьма!

После его восклицания она быстро определилась: уперла руки в бока и закатила глаза, покачав головой.

— Попробуй встать, — предложила Ламия, отходя от стола и оттаскивая следом за собой кресло. Она смотрела на него хмуро, будто ей не нравилось его неожиданное исцеление.

Никандр спустил ноги, поморщившись от боли в правой, а затем аккуратно встал, опираясь на всякий случай на стол.

— Больно? — спросила Ламия, переводя взгляд с его ноги на лицо.

— Терпимо, — кивнул и начал переступать с ноги на ногу, прихрамывая. — Болит, но не сравнимо с тем, что было.

— Раны ещё кровоточат, — заметила Ламия, увидев, как из заживающих шрамов кое-где выступила кровь.

— Кровоточат? — усмехнулся Никандр над тем словом, которое она употребила. — Да и пусть «кровоточат», — довольно ответил он, продолжая топтаться. — Я умирать вообще-то планировал. А ты — мне ногу резать.

В отличие от него у Ламии настроение не было таким радостным.

— Сядь, — скомандовала она. — Олин. Олин, проснись!

Девушка сонно приподняла голову, а заметив, как Никандр неуклюже забирается обратно на стол, подскочила на ноги и одеяло упало с её плеч.

— Обработай королю раны, перевяжи ногу и зафиксируй, чтобы он ею не сильно двигал, — обратилась к ней королева, пока лекарша изображала выброшенную на берег рыбу, как и сама Ламия недавно. Никандр улыбался, глядя на её реакцию, да и вообще пребывал в отличном настроении, готовый любить весь мир и горы сворачивать. Он снова чувствовал силу собственного тела, а от этого и уверенность, и защищенность, и непобедимость, что окрыляло. — Иди в нашу спальню и ложись спать, — наказала Ламия и ему.

— Я отоспался на месяц вперёд, — весело заявил. Жена снова свела брови к переносице неодобрительно.

— Тогда лежи. Ходить тебе пока рано. Особенно много.

— Почему? Потому что я позавчера упал с коня на полном скаку и обе ноги себе переломал? — любознательно уточнил он, снова любуясь своей правой ногой.

— Как это возможно? — еле слышно пробормотала лекарша, подходя к ним медленно и не отводя взгляда от ноги мужчины, будто собранной из лоскутов. Никандр пошевелил бледными пальцами в её сторону, видимо, в знак приветствия. — Что произошло?

— Да, кстати, интересный вопрос, — согласился Никандр, и они оба одновременно перевели взгляды к Ламии: Олин — испуганный и полный ужаса, Никандр — любознательный и насмешливый.

Королева нахмурилась ещё больше, сложила руки на груди в знак защиты, через пару секунд опустила их, выдавая свою нервозность.

— Олин, перевяжи раны, — попросила она, а затем повернулась к колыбели, чтобы взять сына.

— Ламия, тебе от разговора не убежать, — заметил Никандр, не переставая улыбаться. — Я теперь тоже бегать могу.

Она даже не посмотрела на него, подняла Ратора на руки, тот тут же ухватил её за волосы. Ламия прижала его к себе, вытащила одеяльце из колыбели, а затем стремительно вышла из лаборатории несмотря на то, что Никандр окликал её.

Однако бежать в замке ей, действительно, было некуда, поэтому, когда Олин перебинтовала ногу короля и принесла целые штаны, он, прихрамывая и опираясь на костыль, быстро нашёл дремлющую над колыбелью жену в её подземных покоях.

— Ламия, — позвал он.

Она встрепенулась, посмотрела на него устало, а затем проворчала:

— Где тебя так долго носит? Посиди с Ратором, я спать хочу, — заявила и тут же откинулась назад на уже разобранную постель, забираясь под одеяло. — Если тоже захочешь спать, не оставляй его здесь одного. Поднимись в башню Махлат. Спросишь у Рамилии — она скажет куда идти. Будет трудно по ступеням подниматься, попроси свою мать с ним посидеть. Она вроде не плохо справилась в последний раз.

— То есть здесь всё-таки есть потайной ход?

Ламия устало вздохнула, закрывая глаза и доползая, наконец, до подушки.