Чтение онлайн

— И Ламия выжила…

— Буквально ночь прошла, а от ужасных ран остались порезы. Болезненные, но не страшные. Ламия потом ещё месяц не вставала на ноги, но жар её больше не беспокоил, а раны заживали… В тот день маленькая Госпожа проснулась и следила за тем, как королева повторяет этот заговор по кругу. Думаю, тогда-то она и запомнила слова…

— То есть прозвище Ламии не такое уж и прозвище? Она действительно Ведьма? — проговорил Никандр.

Рамилия неуверенно качнула головой.

— Я не знаю. Ни разу не видела, чтобы она колдовала, несчастья с ней случаются намного чаще, чем чудеса. А если бы была Ведьмой, разве не обезопасила бы себя? — Рамилия встала из-за стола.

— Но она же как-то села на трон несмотря на то, что женщина, да ещё и была очень молодой.

Управляющая хмыкнула.

— Ну тут уж нет никакой загадки или Ведьминских чар, — покачала она головой. — Ламия действовала более чем по-человечески, чтобы стать королевой.

— Что она делала?

Рамилия снова хмыкнула, не останавливаясь и продолжая приближаться к дверям.

— У нас об этом не принято говорить. За это и казнить могут, — заявила она, а затем остановилась на пороге. — Там ваша мать себе места не находит из-за беспокойства, а я не знаю, как ей сказать, что вы не только живы, но и уже ходите. Позвать?

— Да, зови.

Конечно, и королева Валиния осталась не в восторге от неожиданно исцелившегося сына. Никандру даже показалось, что она бы большое обрадовалась ему одноногому. И конечно, она тут же принялась убеждать его развестись.

— Никандр, да это же дьявольщина! Колдовство! Ничего святого в этом нет!

— А если бы мне ногу отрезали, в этом было бы больше святости?

— А чего ты хотел? Не надо было выпрыгивать из седла на скаку! Это было бы ожидаемо, но это, — она указала на его ногу и покачала головой, — это противоестественно, — она устало вздохнула и решила: — Так. Сейчас мы дожидаемся господина Гора, за который я отправляла в Шеран, он тебя осмотрит, и мы сразу возвращаемся обратно.

— Я никуда не поеду. Мне в седло ещё рано.

— Да в седло я тебя не пущу, пока ездить не научишься нормально! — возмутилась королева. — Только подумать… кому расскажи… Король выпал из седла!

— Я не выпал, а выпрыгнул!

— Ещё большая глупость, — всплеснула руками Валиния, а заметив обиженное лицо сына, погладила его по плечу. — Не злись, не злись. Я все понимаю: ты спас нашего дорогого наследника, защитил своего ребёнка и будущее Шерана, но пойми: злые языки все извратят и выставят тебя не в лучшем свете. А для короля репутация — это всё! Тем более сейчас: ты ещё молодой не окрепший правитель, даже у этой твоей, — она кивнула на дверь, — жены уже сформировавшаяся репутация: её боятся и враги, и друзья. А о тебе не знают ничего кроме того, что ты «тупой вояка», — градус возмущения во взгляде Никандра усилился. — А что ты думал про тебя говорят? Что ты интеллигент и прирожденный политик? С четырнадцати лет всё время в походах! Конечно, вояка!

— А почему тупой?

— Стереотип, — развела руками королева. — Хотя теперь подтвержденный действиями, — покачала она головой.

— Это потому, что из седла выпал?

— Это потому, что женился на девчонке Нарин, — уточнила Валиния, продолжая осуждающе качать головой. — Ну и «седло», конечно, тоже тебе ума не прибавляет… Ты только не расстраивайся. И твой отец, и брат через это проходили. Первый год правления самый ответственный: у людей будет формироваться мнение о тебе. Что ты из себя представляешь? Чего стоишь? Почему твой отец считался грозным и суровым?

— Потому что был грозным и суровым? — предположил Никандр.

— Да потому что злые языки его таким сделали! — всплеснула руками Валиния. — Оклеветали за то, что он приказал прилюдно казнить преступников, которые напали на его сестру. А Ратор? Почему его считали мудрым и сильным?

— И почему? — уточнил Никандр, понимая, что его ответ, видимо, не правильный.

— Ему повезло, что, когда отец умер и он вышел в том бою к армии, как король, вы победили! Ну и потому что женился на красавице и умнице Эрин, — вздохнула Валиния с грустью и утерла скупую слезу по невестке, — которая нам, между прочим, принесла и золото в семью, и новые земли, и связи. А твоя Ламия что принесла?

На этот раз Никандр решил совсем промолчать, зная, что мать ответит и на этот вопрос.

— Осуждение народа и страх. Королева Шерана — Ведьма, — покачала она головой. — Разводись с ней, Никандр, пока не поздно!

— Это невозможно, — проскрежетал он зубами.

— Да ты только подумай, что про тебя говорят! После смерти брата сбежал из столицы, просил помощи у Салии, был околдован местной Ведьмой, а теперь что? Выпал из седла, переломал ноги и ходит! — Валиния замолчала, а затем испугано вздохнула. — А если будут говорить, что она тебя в живого мертвеца превратила и теперь будет за тебя Шераном править?

Фавий до этого почтительно сдерживающий улыбку, хрюкнул от смеха, но под грозным взглядом Никандра снова сурово свел брови.

— Мама, а может все будут говорить, какой я смелый, ловкий и удачливый? Спас ребёнка, выжил, да ещё и сохранил обе ноги.

— Это вряд ли, — покачала головой королева. — Разводись немедленно.

— Нет, — рявкнул её сын, опираясь на костыль и поднимаясь из кресла. — И больше я этого слышать не хочу! Или ты миришься с тем, что Ламия — моя жена, либо я на тебя сильно обижусь, — пригрозил он, зная как мать хватается за него после смерти брата. Та обижено поджала губы и отвернулась.

— Ты родную мать на какую-то девку променять решил?

— Она не «девка», а моя жена!

— Да как же она тебя опутала! Такое матери говорить!

— Мама!

— Это всё её красота дьявольская!

— Мама!

— А красота в женщине не главное! Главное — это её репутация и умение рожать здоровых сыновей!

— Мама!

— А твоя этим похвастаться может? Да она же черная вдова! Сколько мужей сгубила? Детей? Я не хочу, чтобы следующим стал ты!

— Все. Я больше это слушать не могу, — пробормотал Никандр, когда маленький Ратор возмущенно закричал из колыбели.

Мать ещё билась в истерике, а он поднял сына на руки и отправился обратно в подземную спальню Ламии.

Ламия проспала целые сутки, как мёртвая. Она не реагировала даже на голодные крики Ратора, и Никандру приходилось её будить по несколько минут, чтобы полусонной вручить в руки сына или поставить перед ней поднос с едой. Все действия она выполняла механически, будто не до конца просыпалась. Говорить с ней в таком состоянии было невозможно, она еле ворочала языком, будто пьяная, слова же связывать в предложения даже не пыталась, только качая головой в знак согласия или наоборот на его вопросы.