Чтение онлайн

«Непутевые ребята» взяли несколько чудовищно фальшивых аккордов, и Пачкуля удалилась за кулисы, где ее ждал заранее приготовленный табурет. Свет в зале погас, и Большой Конкурс Талантов начался.

Занавес со скрипом разъехался, и взорам публики предстали первые участницы состязания. Близняшки застыли посреди сцены с прижатыми к подбородку скрипочками, в одинаковых косынках в горошек, одинаковых плиссированных юбочках и с одинаковым выражением застывшего ужаса на лицах. Так они простояли довольно долго, пока из зала не начали раздаваться ехидные смешки.

— Да начинайте же, — шипела им из-за кулис Пачкуля. — Делайте что-нибудь!

Близняшки откашлялись, потоптались на месте, потом несколько раз переглянулись и, ко всеобщему облегчению, Гагабу в конце концов, заикаясь, проговорила:

— Мы исполним п-песню о Непутевом лесе. Она вот н-написала с-слова.

— А она — м-музыку, — добавила Бугага.

— Я б-буду петь первую строчку, а она — играть на с-скрипке.

— А я б-буду петь вторую строчку, а она — играть на с-скрипке.

Они еще немного потоптались и снова переглянулись.

— Но сперва мы вместе сыграем, — выпалили они хором и запиликали. Слушать их было сущим мучением, впрочем, как и всегда. Окончив вступление, Гагабу опустила свою скрипку и фальшиво затянула:

— В Непутевом лесу я живу-у-у!

— Облади, облада, обладу-у-у! — подхватила Бугага.

— Больше жить не хочу я нигде-е-е! — спела Гагабу.

— Облади, облада, обладе-е-е! — старательно вывела Бугага, после чего ведьмы проскакали туда-сюда по сцене, покружились и потопали ногами.

Затем Бугага продолжила:

— Там сбываются все мечты-ы-ы!

— Облади, облада, облады-ы-ы! — провыла Гагабу.

Неожиданно песня оборвалась.

— Я слова забыла, — пробормотала Бугага и залилась слезами.

— Ура-а-а! — не веря своему счастью, заорали зрители и от радости захлопали в ладоши. Полагая, что аплодисменты эти не что иное, как заслуженная награда за блестящее выступление, близняшки смущенно раскланялись и вприпрыжку ускакали за кулисы, а Хьюго тем временем закрыл занавес.

— Ну как, здорово было? — набросились они на Пачкулю.

— Э-э-э, как вам сказать, — уклонилась от ответа ведьма и поспешила объявить следующий номер. Им была чечетка в исполнении Вертихвостки.

Занавес разъехался в разные стороны, дьяволенок Шелупоня забил барабанную дробь, и на сцену выкатилась Вертихвостка, из-под пят которой вырывались густые клубы дыма. На голове у нее красовался защитный шлем, а на тощих кривых ногах болтались новенькие разноцветные наколенники.

Публика, однако же, не успела толком оценить всех достоинств ее спортивного снаряжения, поскольку, стремительно прокатившись через всю сцену, Вертихвостка камнем рухнула в оркестровую яму, где ничего не подозревавшие «Непутевые ребята» старательно наяривали чечеточные мелодии.

Пробив головой барабан, она так и осталась торчать в нем вверх тормашками, беспомощно дрыгая в воздухе тощими ногами в стильных наколенниках, что, по крайней мере, позволило публике как следует рассмотреть ее ультрамодные роликовые коньки, изготовленные по спецзаказу и снабженные сверхреактивными двигателями. Когда они наконец взорвались, аудиторию охватила буря неистового восторга. Скотт Мертвецки зевнул и украдкой взглянул на часы.

— А сейчас Тетеря продемонстрирует нам искусство езды на одноколесном велосипеде, — проорала Пачкуля поверх взбудораженной толпы. Публика послушно расселась по местам, поскольку всем не терпелось взглянуть на это чудо техники.

Когда же из-за кулис, виляя зигзагами, выехала Тетеря, зрители единодушно признали, что нисколько не обманулись в своих ожиданиях. Конструкция представляла собой разбитое колесо от телеги, к которому кое-как была примотана палка с сиденьем на конце. Однако наибольшее впечатление на публику произвел руль. Оно и понятно, ведь за ним Тетеря специально ездила в город. Его отделанные мехом ручки были сплошь увешаны фонариками, колокольчиками, амулетиками на счастье и забавными безделушками на резиночках. В нем даже имелся встроенный стереопроигрыватель, который орал на полную громкость. Единственное, чего не было на этом руле, так это тормозов. Просто к тому моменту, когда до них дошло дело, на ручках уже не осталось свободного места. Жаль, конечно, потому что какой смысл часами упражняться на колесе, если в нужный момент ты не сможешь его остановить?

Крутя вперед педали, Тетеря неумолимо приближалась к краю сцены и в конце концов — вы правильно угадали! — загремела в оркестровую яму вместе со своим велосипедом, где пробила второй барабан и погнула флейту. Велосипед, ясное дело, развалился на части, а саму Тетерю на носилках унесли в лазарет. Публика ликовала. Скотт Мертвецки закрыл глаза.

— Следующий номер программы — безудержный истерический хохот в исполнении Туту, — возвестила Пачкуля, когда волнение в зале улеглось. — Да, боюсь, именно он.

Публика в недоумении вытаращила глаза, не представляя себе, как бы это могло выглядеть.

А выглядело это следующим образом. Когда занавес распахнулся, посреди сцены стояла гигантская картонная коробка, разрисованная всеми цветами радуги. Из коробки выскочила Туту в балахоне, увешанном бумажными цветами, бантиками и огромными булавками. На носу у нее была прищепка, на голове — связка бананов, а на ногах — ярко-желтые резиновые сапоги. Одним словом — красотища!

А вот истерический хохот подкачал. Как и предсказывала Пачкуля, он звучал совершенно обыденно и никого не удивил. Понаблюдав немного за тем, как Туту галопирует по сцене, кудахчет и выкидывает коленца, Пачкуля дала сигнал двум рослым помощникам, и те насильно уволокли разыгравшуюся ведьму за кулисы. С минуту поколебавшись, зрители все же поаплодировали ей вслед, отдавая дань оригинальному исполнению. Вечер продолжался, а Скотт Мертвецки спал мертвым сном.

— А сейчас, дамы и господа, поэма собственного сочинения в исполнении Грымзы Премудрой, гордости нашего шабаша! — торжественно объявила Пачкуля. — Ну наконец-то, — шепнула она на ухо Хьюго. — Путь хоть мозгами пошевелят для разнообразия.

Гордость шабаша выступила на середину сцены, держа в руках листок с поэмой. Вместо традиционного ведьминского колпака на голове у нее была профессорская шапочка с кисточкой. Поправив на носу очки, Грымза обратилась к собравшимся строгим учительским голосом, который заставил всех попрятать пакетики с тянучками под скамейки и навострить уши.

— Так, а ну-ка сели все прямо. Я прочту вам поэму под названием «Трудные слова». Возможно, вам она покажется сложноватой, но что поделаешь, не всем же быть такими умными, как я.

— Спасибо за внимание. Желаю всем спокойной ночи, — попрощалась она и удалилась под шквал аплодисментов. В действительности, никто из зрителей не разобрал ни слова из ее поэмы, но все решили, что если они будут громко хлопать, то другие подумают, будто они все поняли.